Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 60 – Алёна Май

— Ты так паришься из-за внешнего вида всегда.

— Ничего не могу с собой поделать. Открывай.

Молния скользнула вниз и я обомлела. На вешалке красовалось платье из бархатной ткани поразительного глубокого синего цвета, который еще и весь переливался.

— Красивое, но слишком откровенное. И у меня грудь меньше твоей.

— Мерь давай, а не трепись. Щас посадим на тебя и всё.

Послушалась подругу и примерила шикарное платье. Просто нет слов. Фрея взмахнула рукой и ткань послушно подтянулась и укоротилась там, где надо, облегая каждый сантиметр тела красивыми складками, а вдоль одной ноги тянулся разрез почти до бедра, едва различимые бретели служили лишь какой-то сомнительной поддержкой для целого платья, декольте открывало ярко выраженные ключицы.

— Тебе очень идет! — воскликнула Фрея.

— Да. Но что-то мне неловко, оно такое облегающее, и кажется, что упадет и я останусь голой, — но я всё же продолжила водить рукой по мягкой ткани. — Может, шею как-то прикрыть?

— Ага. Веревкой, — я прыснула. А Фрея сделала жест руками будто душит меня. — Еще волосы соберем тебе наверх и будешь королевой.

— Не хочу излишнего внимания. Это как будто не я.

— Эй. Ты девушка Леона, просто представь его в смокинге и то как ты будешь смотреться в своей одежде рядом с ним.

— Да какое кому до меня дело.

— Так. Если не я, то моё платье должно быть на этом балу и ты его выгуляешь. Это тебе наказание за то, что произошло с Грегом. Это же твой братан или как ты там их называешь!

— Ладно, ладно, уговорила!

Платье и правда было очень красивое, и я в нем ощущала себя по-другому. Может, стоит иногда выползать из своего оверсайз панциря.

— Только не дай Леону разорвать на тебе платье в порыве страсти.

— Фрея! — я закатила глаза, хотя она была права. Риск был велик.

И от этого риска я устала. Леон либо все время занят, либо мы занимаемся сексом. Как будто больше нечем заняться! Да, я мало уделяла ему времени при подготовке к тестированию, да и вообще начало года выдалось какое-то суматошное, и мы как-то совсем пропустили конфетно-букетный период. Вот как-то щёлк и Леон Грейвз стал неотъемлемой частью моей жизни. А как же студенческая жизнь, как же веселье? Почему мы постоянно “работаем” и совсем не отдыхаем? Наверное, я немного не так представляла себе отношения и от этого тошно. Как будто я предаю его в своих же собственных мыслях, отстраняюсь и забываю, а затем он обнимает меня и снова буря, страсть. Но как долго мы продержимся на одной только страсти? Мне это уже становится не так интересно, я как фитиль, только пока неясно, от динамита или от свечи. Взорвусь или сгорю до основания? А хочу быть костром, в который подкидывают поленья и не дают потухнуть.

Рассуждать так просто, но куда сложнее произнести это вслух. А случая всё не представляется. Когда вижу его такого уставшего после всей этой магической живности, сразу теряю решимость. Я ведь сама на него набросилась, сама согласилась стать его девушкой, он даже почти сказал, что любит меня! Только язык всё равно не поворачивается назвать это любовью.

— Как ты поняла, что любишь папу? — спросила я как то у матери.

— Ой, дорогая моя, это хороший, но очень сложный вопрос, — мама уперлась подбородком в сложенные руки и задумалась. — Знаешь, твой отец был просто невыносим! При виде него я прямо вся кипела и злилась, но он был таким настойчивым, что нашел как потушить этот пожар, а потом я поняла, что просто жить без него не могу. Минуты без него казались часами, а часы бесконечностью. Наверное, как-то так. Это было так давно, что я могу ошибаться.