Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 142 – Алёна Май

— И каждый раз, когда тебя затягивает в эту черноту, мне дико не по себе. Обычно я так сильно не реагирую, но…

— Тебе не стоит об этом переживать.

— Думаешь? А вдруг это произойдет.

— Этого не произойдет.

— С чего такая уверенность. Я, конечно, не самый умелый провидец, но и мои предсказания сбываются!

— Этого не произойдет, потому что это уже произошло.

“В смысле?!” — удивилось подсознание.

— В смысле? — я захлопала ресницами, не понимая, о чем он говорит.

— То, что ты видела, никак не относится к моему или твоему будущему. Ты видела мое прошлое.

— Как такое может быть? Я такого не умею.

— Ты раньше и плести заклятия не умела. Твои способности с возрастом становятся сильнее, ты развиваешься и они развиваются.

— Хочешь сказать, что это просто моя новая фишечка?

— Хочу сказать, что ты зря так переживаешь. И советую поговорить с кем-нибудь вроде твоего профессора, я не так сильно погружен в тему провидения.

— Так что это был за эпизод? Ты расскажешь?

Тобиас тяжело вздохнул и грустно посмотрел в окно.

— Я был трудным подростком. Не мог выдержать конкуренции с братом, завидовал ему, ведь Максимилиан — первенец, наследник семьи и ему досталось всё внимание.

— Я думала, что больше любят младшеньких.

— Не в нашей семье, — Тобиас грустно усмехнулся. — Так как я был практически всё время предоставлен сам себе, то в какой-то момент связался с не очень хорошей компанией и перешел дорогу парочке отморозков. А то, что ты видела… — Тобиас выдержал паузу, подбирая слова. — Там всё хорошо закончилось. Я же сейчас перед тобой.

— Тебя били?

— Нет. Затащили в какую-то глухомань, натянули мешок на голову, но потом я взбесился и… сделал с ними примерно то же, что с теми уродами, что на тебя напали. Отец тогда был очень зол, в очередной раз сказал, что я — позор семьи и что мне следует или проваливать, или взяться за ум.

— А ты?

— Знаешь, мне так было мерзко от самого себя, что я решил действительно взяться за ум и доказать отцу, что чего-то стою, но его по-прежнему больше волновал Макс. А когда тот привел эту свою женщину в дом и никто не прислушался ко мне, то уже решил, что пытаться как-то наладить отношения с этой семьей просто невозможно. С тех пор я жил один, занялся карьерой. Начал жизнь с чистого листа.

— А в какой момент ты решил, что издеваться над студентками — весело?

— Эй! Я тебе тут душещипательную историю рассказал, а ты!

— А что я?! Ты из меня всю душу вытряс тогда своими “частными уроками”!

— Когда я почувствовал всё то, из-за чего ты переживала тогда, показалось, что мы похожи. Я раньше тоже слишком много думал и мало чего делал, чтобы хоть как-то исправить положение. Захотелось тебя как-то встряхнуть.

— Встряхнул так, что я чуть с ума не сошла!

— Но не сошла же.

— Даже не знаю, радоваться мне или плакать. Тяжелое детство не может быть оправданием тому, как ты ведешь себя уже будучи взрослым.

— А я и не оправдываюсь. Просто я…

— Псих.

— От тебя невозможно не сойти с ума, — Тобиас наклонился ко мне, упираясь своим лбом в мой.

— Какие сладкие речи, Тобиас Бергман.

— Не слаще, чем ты.

— Это звучит отвратительно, но мне почему-то нравится, — поцеловала Тобиаса в щеку, но сразу была повалена на кровать и прижата.

— Я знаю, что еще тебе может понравиться.