Книга Неталантливая девочка, страница 43 – Олена Бланка

— У на с Юлией скоро будет ребенок. Мальчик. Дорогая, я тебя люблю! — провозглашает дядька, и все радостно чокаются и начинают поздравлять невестку.

Наверное, эту парочку придется исключить из числа подозреваемых. Не стали бы они так рисковать и заводить ребенка, проворачивая опасную аферу. Ведь беременность наступила наверняка не вчера, не говоря уж о том, что в их возрасте такие вещи точно планируют. Поэтому с радостью присоединяюсь к поздравлениям.

В этот момент фокус моего внимания смещается на маму. У нее, кстати, тоже мотив имеется. Эдакая запоздалая месть за измену. Но ведь недаром говорят, что месть это блюдо, которое подают холодным. Смогла бы она провернуть такую комбинацию?

Нет, это бред какой-то! Она сутками сидела у постели отца, когда он слег с сердцем после провального тендера. Сама за всем следила, с ложечки кормила. Зачем бы ей это делать, если она до сих пор держит зло на него?

Но поговорить с ней надо. Это ведь она привела Алису в наш дом.

Гости засиживаются почти до полуночи. Но это и не мудрено, завтра суббота. Когда все удаляются, я помогаю маме убрать со стола. Да, у нас есть приходящие помощницы по дому, которые работают до 18.00. Но в целом мама сама всем занимается И, конечно же, никогда и ни за что не оставит грязную посуду.

Поглядываю на нее, пока она ловко загружает все в посудомойку. Мягкая улыбка не покидает ее лицо в течение всего этого процесса. Думает о чем-то хорошем. Она у меня красавица вообще. А мы кучка неблагодарных засранцев.

— О чему думаешь? — прерываю наше молчание.

— Вспомнила какой ты был маленький, — тут же отвечает. — Самый красивый младенец на свете! Даже в первые сутки был самым-самым!

Подхожу. Обнимаю ее, целую в макушку. В ноздри тут же проникает родной запах. Мама кажется такой маленькой в моих руках, дюймовочка самая настоящая. Хотя я сам далеко не верзила.

По движениям рук понимаю, что моя мамуля совсем растрогалась и смахивает с глаз слезы. Сжимаю ее еще крепче.

— Люблю тебя, мим, — вспоминаю прозвище, которое придумал в детстве. — Не плачь, все хорошо.

Замирает на пару минут. Потом решительно выбирает из моих медвежьих объятий, вскидывает на меня строгий взгляд:

— Андрюша, ну когда ты все-таки женишься? Так хочется внуков понянчить!

Закатываю глаза. Опять старая песня. В последнее время этот вопрос вроде отошел на второй план, но теперь из-за дядьки и его новостей, чувствую, вернется на повестку дня.

— Мамуля, как только встречу такую женщину как ты, сразу женюсь, и мы родим вам целую кучу детишек.

— Да я сама обыкновенная! Таких как я миллионы! Тебе просто надо вокруг посмотреть как следует!

— Нет! Ты у меня и красивая, и хозяйственная, и умная, и добрая, и терпеливая.

Смущается! Подумать только! Она смущается от невинного комплимента сына! Истинная женщина!

— И скромная, — добавляю. — Но раз уж мы заговорили о девушках, то хотел кое-что спросить у тебя?

Вытирает руки полотенцем и присаживается на высокий стул у кухонного островка. Как всегда готовая помочь в любом вопросе. Ну как ее можно не любить!

— Ты помнишь Алису? — перехожу к делу.

— Помню, конечно. Почему ты спрашиваешь? — мамино лицо принимает обеспокоенное выражение.

— Так приятель один завел овчарку. Ищет кинолога. Вот я и вспомнил.