Книга Развод! Смирись, милый!, страница 18 – Ника Горская

— Доброе, Викуля. — в её голосе, как всегда, улыбка. — Ты можешь ко мне приехать? Ну, как будет время. Хочу кое-что с тобой обсудить. Это важно.

Последняя фраза резонирует во мне, вытаскивая на поверхность неприятные воспоминания.

Свекровь, будто почувствовав моё настроение, тут же меняет тему, рассказывая о том, как рекомендованный приятельницей садовник буквально воскресил увядающий куст крупнолистной гортензии в её саду.

Слушаю, машинально отправляя в рот кусочек сыра.

Жую.

Не хочу, но детально вспоминаю наш с ней недавний разговор…

Её телефонный звонок раздался через два дня после того, как вскрылась жуткая правда о другой жизни Назара.

Я была не в том состоянии чтобы играть перед свекровью роль счастливой невестки, но на её просьбу приехать в гости, ответить отказом не смогла.

Пока ехала в такси, всё время думала о том рассказывать ей или нет.

Сомнения были продиктованы только лишь заботой о её слабом здоровье и ничем больше. Покрывать Градова даже мысли не возникло.

Уже стоя у двери её дома я понимала, что окончательное решение так и не приняла.

Но как оказалось позже в нём не было необходимости.

Потому что свекровь всё знала.

Она рассказала мне об этом практически сразу.

Что удивительно, единственное, о чём я думала в тот момент это — почему я вообще допустила мысль, что она ничего не знает?

Точного ответа на этот вопрос у меня нет, но полагаю, опять же, дело в доверии.

Она плакала тогда.

Сильно.

И всё время прощения просила.

За сына. И за себя.

Умоляла не принимать поспешное решение.

— Ты же знаешь, что я тебя как дочь родную люблю. — причитала она. — И поддержу любое твоё решение, но…

Не договорила, потянувшись за салфеткой.

Смотрела на меня, нервно комкая её в руках.

Мелкие морщины вокруг светлых глаз, кажется, стали отчётливее.

— Дурак он! Такой же как его отец! Не зря говорят: от осинки не родятся апельсинки. Тот тоже ходок был, царство ему небесное. Благо без таких вот последствий. — замолкает, задумавшись. — Хотя… кто его знает?

В тот момент я не знала, как реагировать и что отвечать ей. Все слова поперёк горла встали.

Сидела будто заторможенная, пытаясь переварить услышанное.

Это было… неожиданно. И неприятно.

Чувствую ли я обиду?

Наверное нет.

Внутри какая-то странная пустота.

Ощущение будто выбили почву из-под ног, а я так и не упала, зависнув в вакууме.

Она знала.

Пусть и говорит, что не с самого начала, но знала ведь.

И молчала.

— Вы ждёте что я прощу его? — прямо задаю вопрос.

— Не жду. Нет. Но позволяю себе верить. Хочу, чтобы ты знала, что даже если уйдёшь от него, для меня всё равно родной останешься.

Конечно же она тронула меня этими словами.

Сколько себя помню, мне очень не хватало материнской ласки, думаю, именно поэтому я изначально стала тянуться к Марии Николаевне.

Как обозначить чувство, когда тебе одновременно и приятно, и грустно?

Когда слова поддержки согревают душу, но осознание ситуации всё равно давит неподъёмным грузом?

— Викуля, ты слышала, что я тебе сказала? — доносящийся из динамика голос свекрови выдёргивает из воспоминаний.

— Эээ… — мямлю, потому что пропустила то, о чём она спрашивает.

— В общем жду тебя. — голос звучит уверенно. Как раньше. Будто не было между нами того тяжелого разговора. — Ладно, не буду больше тебя ерундой отвлекать. До встречи, моя дорогая.