Книга Развод! Смирись, милый!, страница 123 – Ника Горская

— Да, конечно, — отшагиваю в сторону, пропуская жену в квартиру.

Неотрывно слежу как она переступает порог и думаю о том, что каким-то образом выпал в параллельную вселенную. Или в прошлое… Туда, где она ещё безоговорочно моя...

Пока Вика осматривается в моей прихожей, я закрываю дверь.

Хочется спросить, что её сюда привело, но даже в моей голове это звучит пиздецки грубо. Поэтому молча пялюсь на неё. Жду что сама скажет.

— Я… — начинает она и тут же замолкает, втянув в рот нижнюю губу.

Зрелище нереально залипательное.

Вижу, что сильно волнуется, но ума не приложу из-за чего.

— У тебя есть кофе? — спрашивает нарочито повышенным тоном, не прекращая чертить зигзаги по моему обнажённому торсу.

Стоит ли пояснять насколько я в моменте охреневаю от всего происходящего?..

Чуть прищурившись, вглядываюсь в её потемневшие глаза, но ясности это не добавляет.

Молча указываю ей рукой в сторону кухни.

Вика скидывает босоножки и уверенно шагает в нужном направлении.

Иду следом, всё ещё не веря в реальность того, что она здесь, в моей квартире.

За те пять лет что я тут живу, она ни разу не выявила желания зайти, в те редкие моменты, когда приезжала за Машей. О том чтобы сама намерено ко мне приехала и речи никогда не шло.

Убираю из-под рожка свою всё ещё пустую чашку и ставлю другую, чуть больше по объёму.

Вика никогда особо не любила кофе, но если и пила, то выбор останавливала на латте или капучино.

Сейчас впервые радуюсь тому, что купил навороченную модель кофемашины с интегрированной системой вспенивания молока. И ещё тому что оно в принципе у меня имеется, благодаря стараниям Анны Фёдоровны, женщины что пару раз в неделю хозяйничает у меня в квартире, наводя порядки и пополняя едой холодильник.

— Латте или капучино? — спрашиваю, не поворачиваясь к сидящей за столом Вике.

— Всё равно, — прилетает короткий ответ.

Беззвучно усмехаюсь. То, что она тут не из-за кофе и дураку понятно, но озвучивать истинную причину, почему-то не спешит.

Ставлю перед ней чашку капучино и возвращаюсь к аппарату, чтобы сделать себе американо.

Пока наполняется кружка, поворачиваюсь и привалившись бёдрами к кухонной столешнице, смотрю на жену в упор.

Она кончиками пальцев очерчивает ободок кружки, сосредоточив на ней всё своё внимание.

— Вик, ты скажешь, что случилось?

— Удивлён, моим приходом, да? — с её губ срывается невесёлый смешок.

Взгляд по-прежнему от меня прячет.

Смотрю на неё и думаю о том какая, по сути, разница что именно её сюда привело. Главное ведь, что сейчас здесь. Со мной.

Моё наваждение и моя бесконечная любовь.

Давно уже признал, что двинулся на ней.

Ничего стало не интересно, после её ухода.

До сих пор не понимаю, как мог повестись на Инну после неё?..

Дебил, блядь.

Перманентное сожаление — как въевшийся в мою кровь вирус, заставило многое переосмыслить в жизни.

Повисшее в воздухе молчание не давит, не раздражает и не вызывает желания его чем-то заполнить.

Мои глаза непроизвольно сползают с её лица вниз и берут в фокус очертания груди.

Сердечный ритм мгновенно срывается, взлетая куда-то в космос.

Рот, как у голодной псины, слюной наполняется.

Стерва-память так не кстати воскрешает слишком горячие эпизоды из нашего прошлого, и я чувствую, как тяжелеет член.

Полотенце и отсутствие трусов — хреновая маскировка для стремительно растущей эрекции.