Книга Развод! Смирись, милый!, страница 114 – Ника Горская

На месте оказываюсь в кратчайшие сроки.

— Вика, — всё что могу произнести, когда она бледная и перепуганная открывает мне дверь. — Собирайся.

— Куда?

— В больницу.

Я настолько взбудоражен, что сидеть и ждать скорую мне сейчас не по силам.

Действую организовано, несмотря на внутренний раздрай. Помогаю Вике переодеться, беру её документы и вывожу из квартиры.

За рёбрами ревёт адское пламя, но внешне я остаюсь спокоен.

Усаживаю Вику на заднее сиденье автомобиля и сев за руль, стартую с места. Еду быстро, но в разы аккуратней, чем до этого.

Набираю в скорую и описав ситуацию, даю им отбой.

Во время всего пути разговариваю о всякой ерунде, пытаясь отвлечь взволнованную Вику.

В перинатальном центре нас уже ждут, так как она заранее связалась с ведущим её беременность врачом.

Вику забирают в смотровую, как только мы приходим.

Я остаюсь ждать.

И это самое хуёвое, что может быть.

Не находя себе места, хожу из угла в угол.

Время, как назло, тянется словно резиновое.

Когда, спустя целую вечность, мне сообщают что Вику готовят к экстренному кесарево, я на мгновение теряю дар речи.

— Что с ней? Всё так плохо? — спрашиваю, хватаясь за голову.

— Не переживайте, — выдают мне стандартную фразу. — Есть некоторые опасения, поэтому принято именно такое решение. Ожидайте.

Тот час что я провожу возле операционной, наверняка отложится в моей памяти поминутно.

Я впервые испытываю такой сильный страх. До колик в печени.

И это гадкое чувство беспомощности, когда всё что ты можешь это ждать…

Я маниакально слежу за дверью, ведущей в операционную, боясь даже ненадолго отвести взгляд.

Мне начинает казаться что ещё немного, и я просто не выдержу.

Резко подрываюсь с места, стоит только увидеть, как из оперблока выходит кто-то из медперсонала.

Внутри всё трясёт так, что едва на ногах держусь.

— Всё хорошо, — доносится до меня как сквозь вату. — Поздравляю, у вас девочка.

— Как моя жена? — хриплю не своим голосом.

— И с мамочкой, и с малышкой всё хорошо.

Шумно выдыхаю, испытывая колоссальное облегчение.

Уже значительно позже, когда Вику с дочерью переводят в палату, мне позволяют зайти.

И со мной происходит новая волна тряски, с зашкаливающей магнитудой.

Когда я вижу их… моих девочек…

— Вик, — наклонившись над ней, лежащей на кровати, зацеловываю лицо. — Ты умничка. Я так тебя люблю.

— Ты видел её? — голос слабый, но счастливый.

— Да. Она чудесная, — бросаю взгляд на люльку, в которой спит моя дочь. — Спасибо, малыш.

Вика улыбается, и только сейчас в растерзанной моей душе наступает штиль…

Назар

Сквозь сонное марево доносится какой-то пронзительный звук…

Крик…

Да, точно, это он.

Делаю усилие и буквально вытягиваю себя из сна в реальность.

Маша…

Подрываюсь с кровати и наощупь пытаюсь найти на стене включатель.

Получается не сразу и это… бесит.

Щурюсь от яркой вспышки света и взглядом ищу свою одежду.

Хватаю с кресла штаны и натягиваю их на себя. Затем закинув на плечо футболку, иду на душераздирающий плач дочери.

Открываю дверь Викиной комнаты без предварительного стука. В нём нет необходимости, так как уверен, что спать под громкое недовольство малышки, она точно не смогла бы.

Представшая перед глазами картина, раскалёнными жгутами стягивает грудину.

— Вика?

Она сидит на кровати с орущей Машей на руках и рыдает не менее отчаянно, чем дочь.