Книга Сделка с собой, страница 12 – Лера Виннер

Он замер.

От понимания произошедшего, от головокружительных ощущений хотелось завыть.

— Повтори, — его голос дрогнул.

Он не двигался, как будто опасался сделать что-то совершенно запредельное, сорваться.

Я тряхнула головой, потому что скорее согласилась бы на пулю в собственный висок, чем сделать это.

Вена на шее Коула билась так сильно.

Придержав за бедро, он снова двинул рукой — так медленно. А потом снова.

Я подалась ему навстречу, но Дин не позволил мне пошевелиться.

— Повтори, Джулия.

Ещё одно поглаживание, которого вдруг стало так мало.

Его пальцы соскользнули ниже и замерли так, что я рисковала бы вывернуть себе руки, будь у меня чуть меньше выдержки, — колени сами собой разъехались шире.

Дин сжал мой подбородок, на этот раз откровенно требуя смотреть себя в лицо.

— Если ты будешь упрямиться, я заставлю тебя кричать моё имя.

Он не угрожал, не давил и точно не причинял мне боли, но, глядя на него, я понимала, что он может это сделать.

И лишь теперь я начинала понимать, что такое Дин Коул на самом деле. Он в самом деле мог заставить меня кричать своё имя. Он мог заставить плакать и целовать ему руки, захлебываясь этими слезами, дрожа от нетерпения и не помня никого и ничего, кроме него.

Он умел управлять людьми. Умел быть таким, чтобы его хотели, — без памяти, без оглядки, без опасений.

Он снова двинул рукой, а потом убрал её.

— Дин… — новый стон вышел почти мучительным, едва ли не умоляющим.

Глаза Коула потемнели.

Он не ответил, вообще ничего не сказал, но принялся расстегивать свою рубашку.

— Смотри сюда.

Даже если бы я хотела, не смогла бы отвернуться. Его пальцы не дрожали, высвобождая пуговицы из петель, и по мере того, как ткань расходилась, мне становилось ещё труднее дышать.

Бросив рубашку прямо на пол, Дин пропустил мои волосы между пальцами, положил ладонь на затылок и сжал пальцы.

— Давай, малышка. Сделай мне приятно.

Даже это чудовищное обращение не резало слух.

Он дышал тяжело и часто, и аромат парфюма, смешавшийся с запахом его кожи, сносил последние ограничения.

Когда он притянул мою голову ближе, я не подумала сопротивляться. Послушно провела раскрытыми губами по груди, накрыла ими его сосок, чтобы именно так, обжигая горячим и влажным дыханием, приласкать языком.

Дин оказался приятным на вкус.

В том, чтобы ласкать его вот так, не было ничего постыдного или отвратительного, к тому же теперь мне было хорошо слышно, как сильно бьётся его сердце.

Отстранившись так же, как отстранялся он, я поцеловала ниже, — медленно, внезапно, — я мазнула губами по рёбрам, потом снова поцеловала над сердцем.

Его пальцы сжались в моих волосах сильнее.

— Молодец. Хорошая девочка.

В голове шумело так сильно, что даже такая похвала не вызвала во мне протеста.

Вся моя кожа будто истончилась и горела. Я уже готова была сама потереться о него, чтобы продлить прикосновение, усилить этот контакт.

Но Дин, хоть и не мог не видеть этого, остался непреклонен.

Быстро, очень по-деловому расстегнув свой ремень, он снял брюки вместе с бельем, небрежно бросил их вслед за рубашкой.

Я задержала плывущий взгляд на его члене.

Больше, чем у Реджинальда. Уже крепко стоящий.

— Нравится? — глухой, севший голос Дина ударил в затылок.

Он знал, что да.

Знал, что я уже потеряна настолько, что готова заскулить от нетерпения.