Книга Танец нашего секрета, страница 44 – Алина Цебро

Он целует меня так, будто у нас есть вся вечность. Будто он хочет запомнить каждую деталь, например форму моих губ, то, как я тихо вздыхаю, когда его язык касается моего. Всё это у нас уже отобрали… я отобрала в прошлом. Поэтому понимаю его, есть что запоминать.

И в этом поцелуе я чувствую все то, что он никогда не говорил вслух. Все моменты, когда его прикосновения были чуть более нежными, чем требовалось. Вся боль, что мы причинили друг другу. Вся надежда, что эта боль сделала нас лишь сильнее. Вся вера в то, что мы сможем! Сможем друг друга спасти, и спастись друг в друге.

Его рука медленно скользит вверх по моему боку, останавливается у края майки. Он отрывается от моих губ, смотрит на меня.

— Скажи мне остановиться, — шепчет. — Скажи сейчас, потому что если мы продолжим... не смогу притворяться, что между нами ничего нет.

Мое сердце сжимается. Потому что я понимаю — он не просто хочет переспать со мной. Это больше. Намного больше. И я боюсь так же, как и он. Если с кем-то из нас что-то случится… мы не сможем жить в одиночку. Сейчас… сейчас есть шанс пережить, а потом его не будет. Как только я скажу, что согласна. Как только он притронется ко мне вновь… Мы больше не отпустим. Больше не будем врать друг другу. Маски будут сброшены, а белый флаг для наших врагов превратится в красный. Я должна буду быть за него. Всегда.

И это не такая большая цена, чтобы быть счастливой.

Только…

— Я не смогу заслужить твоего прощения из-за того, что не сказала тебе обо всём. Но я должна буду тебе рассказать кое-что ещё… И…

Райан кивает. Торопливо, нетерпимо… и вздыхает.

— Я много думал, и очень долго. И факт таков, что обида очень сильное чувство, оно пожирает тебя изнутри. И вся та боль, весь тот страх, вся та ненависть… Какой смысл в том, что я прав, если несчастен? Я отпустил, распотрошил себя, и увидел там свет. И та любовь, что была у меня к тебе никуда не делать. Она просто спряталась от той черноты, что ты создала. Теперь там есть и ненависть, и любовь одновременно.

— Я не хочу притворяться, — шепчу я и целую его снова, жестче, требовательнее. — Хочу, чтобы ты ненавидел меня так же сильно, как любишь. Хочу ощущать это чувство каждый день.

Что-то меняется в нем. Контроль, который он так тщательно держал, начинает трещать по швам. Он стягивает с меня майку одним резким движением, почти рвет ткань. Я не ношу бюстгальтер под спортивной одеждой, и на секунду он просто смотрит на меня. Его взгляд физически ощутим — горячий, голодный, благоговейный. Я чувствую, как твердеют соски под этим взглядом, как по коже бегут мурашки.

— Господи, Оливия, — в его голосе слышится такое восхищение, что я чувствую себя прекрасной. Не просто желанной, а вот прямо прекрасной. — Ты... ты невероятная.

Хочется смутиться, хочется… Но это же Райан. Лишь под его взглядом, я ощущаю весь спектр эмоций. И мне нравится снова это чувствовать.

Его рот на моей груди слишком горячий, влажный, жадный. Он целует, лижет, прикусывает сильнее, чем раньше. Достаточно сильно, чтобы оставить следы. Я выгибаюсь, запуская пальцы в его волосы, прижимая его ближе, требуя больше. Каждое прикосновение его языка отзывается пульсацией внизу живота, каждый укус заставляет меня стонать.

Я стягиваю с него футболку, и он помогает мне, на секунду отрываясь от моей груди. Мой живот покрыт шрамом, он видела его раньше? Должно быть да, он же меня спасал и переодевал. Но до этого момента, он не говорил об этом, не касался пего. Сейчас Райан проводит пальцами, медленно, нежно, и я вижу, как что-то меняется в его глазах.