Книга Просто дыши, страница 16 – Ана Эм

Кладу обе руки на перилла и закрываю глаза, вдыхая поглубже. В какой момент меня перестала привлекать толпа? Дело в том, что все чего-то ждут от меня? Или в том, что я не брал в руки камеру уже больше шести месяцев? Хотя моя проблема началась еще раньше. Где-то год назад. Может, чуть больше. Знакомый зуд под кожей исчез. Открываю глаза, смотрю на мигающую Эйфелеву башню вдали и…ничего. Пусто. Раньше эти улицы заполняли все трещины в моей душе. Я никогда не выходил из дома без камеры. Любой. А теперь ничего. Словно отрубили электричество. Перерезали провода. Даже эти картины за моей спиной не вызывают желания создать что-то свое.

Что если та выставка стала пиком моей карьеры? Что если у меня вообще больше нет карьеры? Тогда что у меня вообще остается? Кто я, если не Элиот Бастьен, талантливый фотограф? Просто парень, с кем можно весело провести ночь. Черт…

Откуда-то слева раздается шорох, и я поворачиваю голову. Неподалеку от меня небольшая темная фигура. Свет из окна едва освещает ее. Это девушка. Надо же, во всем черном она практически сливается с ночью. Ее руки, так же как и мои, лежат на перилах, а голова запрокинута к небу. Она смотрит не на этот фантастический вид перед нами, она смотрит на звезды, что едва пробиваются на фоне огней. Внимательно изучаю ее профиль. Она кажется мне знакомой. На губах блаженная счастливая улыбка, словно где-то там на небе она видит нечто прекрасное. Не думал, что в современном мире остался хоть один человек, кого бы так радовали звезды. Уж точно не в Париже.

Почему она кажется мне такой знакомой? Невольно делаю шаг в ее сторону, но тут же замираю. Белая кожа, черные длинные волосы. Это она. Та незнакомка, что сбежала от меня вчера как ошпаренная. Не может быть. Подхожу еще ближе, дабы удостовериться.

— Привет. – негромко говорю я, привлекая ее внимание.

Она поворачивает ко мне голову, не знаю, как это вообще возможно, но ее улыбка становится еще шире, еще счастливей, словно она увидела не меня, а родного ей человека. От этого я невольно замираю в нескольких шагах от нее.

— Это ты. – начинаю я. – Ты же вчера сбежала от меня. Я прав?

Все еще улыбаясь, она кивает и снова отворачивается. Но на этот раз не к небу, а к городу перед нами.

— Да. – просто говорит она. – Прости.

У нее такой мягкий голос. Почти убаюкивающий.

— Почему сбежала? – делаю еще пару шагов в ее сторону и встаю совсем рядом.

— Долгая история. – протягивает она.

Эта ее версия вовсе не похожа на вчерашнюю. Сейчас она не нервничает, не краснеет. И я задаюсь вопросом, в чем причина?

— А что делаешь здесь одна?

Девушка медленно поворачивается ко мне всем телом. И я замечаю, какой ужас на ней надет. На улице еще слишком жарко для такого длинного черного пиджака и брюк, скрывающих фигуру. Вчера на ней тоже было надето нечто бесформенное. Я, конечно, не законодатель моды, но по опыту знаю, если девушка носит одежду на несколько размеров больше своего, ей некомфортно. Некомфортно в собственном теле.

Интересно.

Она бросает взгляд через окно, а потом снова на меня. Следом совершенно неожиданно сокращает оставшееся между нами расстояние и вставав на цыпочки, шепчет возле моего уха:

— Я прячусь.

От ее теплого дыхания на моей коже, по всему телу расползаются мурашки. И пусть она тут же возвращается на прежнее место, мне удается уловить запах алкоголя. Она пьяна. В этом причина ее раскрепощенности. Вместе с алкоголем в легкие проникает еще какой-то аромат. Кажется, ваниль. Сладкая ваниль. Миленько.