Книга Просто дыши, страница 132 – Ана Эм

— Мне правда интересно. Ты вырос здесь?

— Нет. – качает головой, принимаясь за грибы. – Это фамилия моей мамы, ее отец, мой дедушка был французом эмигрантом.

— Понятно.

Он вдруг замирает и вопросительно косится на меня.

— Что? – вскидываю брови.

— И это все? Никакого дополнительного вопроса?

— Дополнительного вопроса?

— Ну да, обычно все спрашивали, почему у меня мамина фамилия, а не отцовская.

— Спрашивали. В прошедшем времени.

— Я ведь теперь здесь. Во Франции это обычная фамилия.

— Ааа, точно.

Стоит ли задать этот типичный вопрос? Нет, не буду. Он бы сам рассказал, если бы хотел. Да и что тут такого? Многие носят фамилию матери, а не отца.

— Если спрошу про отца, это будет…

— Личным? – поднимает на меня глаза и кивает. – Да.

— Ладно.

Его нежелание говорить об этом на самом деле дает мне больше, чем дал бы его ответ. Скорей всего, у него никогда не было отца. Либо у них плохие отношения. В любом случае, для Элиота это больная тема. Что склоняет меня больше ко второму варианту.

Когда он снова подходит к холодильнику, я замечаю бледный шрам на пояснице, в области почек.

— Откуда у тебя этот шрам на пояснице?

Его плечи напрягаются, когда он возвращается к столу с зеленью.

— Личное? – догадываюсь я, и он кивает, не поднимая глаз.

Это как-то связано с отцом? Или с мамой?

Складываю руки на коленях, размышляя о том, как бы разрядить обстановку. Не хочу, чтобы он думал о плохом. Да и каждый раз, заходя на запретную территорию, он превращается в черную тучу. Нужно время. Доверие всегда его требует. Или же…

— В университете, на четвертом курсе, когда нужно было представлять проект, меня стошнило прямо на декана.

— Что? – наконец он смотрит на меня с легкой улыбкой на губах.

— Ага, я тогда еще плотно поела. Не знаю, зачем, обычно аппетит пропадает, когда я нервничаю, но в тот раз…

Его плечи начинают подрагивать от смеха.

— Она была знакома с моей мамой. Декан. И меня потом знатно отчитали.

— У тебя строгие родители? – догадывается, помешивая макароны.

— Если социопатов с манией величия можно назвать строгими, то да, можно сказать, что мои родители строгие. – просто сообщаю я, и кажется его удивляет спокойствие в тоне моего голоса.

— Ты на них не злишься?

В этом вопросе ощущается что-то еще. Словно он спрашивает для себя.

— Нет. Курс терапии помог. Все еще помогает.

— Насколько все было плохо?

Теперь слышу отдаленные нотки понимая. Как будто мы двое больных с одинаковым диагнозом.

— Что именно?

— Последствия. Твое состояние.

Я задумалась, уставившись в свои ладони на коленях.

— Депрессия длилась лет пять, еще со школы. Две попытки самоубийства. Плюс я не выходила из дома без необходимости, избегала свою семью всеми возможными способами. Пристрастилась к алкоголю по вечерам, начала курить, почти облысела. Потом тетя помогла мне найти хорошего специалиста и убедила начать лечение. Затем еще несколько лет терапии и антидепрессантов сделали свое дело. И вот я здесь.

Поднимаю голову и ловлю его взгляд полный сожаления, от чего органы сжимаются в тугой узел.

— Не надо. – качаю головой. – Не смотри на меня так, словно я маленький котенок, которого выбросили на улицу.

Он моргает, отводит взгляд, оставляет нож на доске и подходит ко мне.

— Прости, я просто…

— Тебе жаль меня, но не стоит.