Книга Просто дыши, страница 127 – Ана Эм

— Ты любишь меня или не любишь? – тихо шепчу, чувствуя нарастающий ком в горле. – Открываю кусочки от своего сердца. И мои розовые очки спали. Но я продолжаю, продолжаю, продолжаю идти.

На этот раз мы поем припев вместе, не отрывая глаз друг от друга.

— Все, что я знаю, все, что я знаю – любить тебя это проигрышная игра.

Мой голос нарастает, становится громче. В глазах отчего-то скапливаются слезы.

— Все, что я знаю – любить тебя – это проигрышная игра.

Чувствую, как на руки и лицо начинает что-то капать. Дождь.

— Мне не нужны твои игры. – поем мы вместе. – Игра окончена. Дай мне сойти с этих американских горок.

Наши голоса сливаются в один, звуча эхом глубоко в моем сердце. Делаю глубокий вдох вместе с ним для последнего припева. Мурашки проносятся по всему телу от того, как ощущается этот момент. Словно кроме него и меня в мире больше никого не осталось. Музыка стихает, а дождь усиливается. Я улыбаюсь ему, он улыбается в ответ. Так, словно что-то внутри него самого изменилось в эту самую секунду.

Эва

Небо разрывается громом и молнией. Мои волосы тут же намокают, прилипая к лицу и шее. Мы подрываемся на ноги. Элиот собирается бежать в укрытие, но я останавливаю его.

— Смотри. – киваю на людей в парке. – Они уже промокли, но продолжают бежать, как это называется?

— Стадный инстинкт?

Мы единственные стоим под дождем на дорожке, пока люди в панике разбегаются по углам. Начинаю медленно идти по тропинке.

— У людей нет инстинктов, только рефлексы.

Даже если ему и показалось странным, что я медленно иду под дождем, Элиот этого не показал.

— А как же материнский инстинкт?

— Инстинкт – это совокупность врожденных тенденций и стремлений, выражающихся в форме сложного автоматического поведения. Если бы у женщин был материнский инстинкт, детских домов бы не существовало.

Он бросает на меня удивленный взгляд.

— Хорошо, доктор Фрейд, а что вы скажите насчет инстинкта самосохранения? – он комично складывает руки за спиной, точно профессор.

Я морщусь.

— Не люблю Фрейда. Лучше зови меня Калкинс. Мэри Уитон Калкинс.

Его губы растягиваются в улыбке.

— Хорошо, Мэри, так как насчет инстинкта самосохранения?

— Сам подумай.

И он задумывается на мгновение, а потом выдает.

— Суициды. Их бы не было.

— Именно. – щелкаю пальцами в воздухе. Брызги от пальцев разлетаются в разные стороны.

— Ты сейчас взорвала мне мозг, знаешь?

Усмехаюсь, замечая краем глаза, что теперь мы одни в парке. Мой взгляд падает на зеленую лужайку справа. Хватаю Элиота за куртку и тяну туда.

— Всегда хотела кое-что сделать.

— Секс в общественных местах карается по закону, чтоб ты знала. – ухмыляется он, я закатываю глаза. – И я не такой.

— Правда? – вскидываю брови, оборачиваясь к нему, когда мы ступаем на траву.

— Да. – серьезно отвечает Элиот. – Я почти девственник.

Начинаю громко смеяться, опускаясь на мокрую холодную траву.

— Не думаю, что можно быть почтидевственником.

— А тебе обязательно все подвергать сомнению?

— А тебе обязательно все сводить к сексу?

— Ага, это часть моей натуры. – он протягивает мне руку. – Приятно познакомится, я Элиот, сексуально-озабоченный извращенец.

Отмахиваюсь от его руки и ложусь спиной на землю, подставляя лицо дождю.

— Думаю, сексуально-озабоченный, это и есть извращенец.