Книга Забытые чувства, страница 92 – Ана Эм

— Ты дома, птичка.

— Да, и что?

— Ты никогда не бываешь дома днем.

— Сегодня суббота. Выходной.

— Рада, что ты все-таки знаешь, что это такое.

Я делаю глоток, пытаясь понять, к чему она клонит.

— Не понимаю, о чем ты.

— Не злись, ладно? – успокаивающее просит она, облокотившись на столешницу между нами двумя руками.

— Не буду. Зачем мне злиться?

Секунду она собирается с духом, а затем выдает:

— Дело в том мужчине, да? Адриано?

— Что? – меня сложно удивить, но у нее это только что получилось.

— Ты вынуждена снова вступить в брак, это сложно, я понимаю. Прошло только два года…

— Стоп. Этот брак ничего не значит. И…Он вряд ли…случится.

Я уже не говорю об обещании всем капо Короны принести его голову на блюдечке.

— Оу. Хорошо тогда.

Делаю еще глоток теплого сладкого напитка и чувствую тепло…знакомое тепло.

— Кажется, я поняла, почему взрослые не пьют какао.

— И почему? – спрашивает так, будто сама не знает.

— Оно напоминает о том, что уже никогда не повторится.

Агата кивает с легкой тоской на лице, слабая улыбка касается ее губ, образуя морщинки в уголках рта. Она единственная, кто видел меня в самые жуткие моменты моей жизни. Например, когда я, будучи ребенком, пыталась смыть кровь со своих рук. Наверное, поэтому я…

— Ты помнишь свое первое свидание?

Я свое нет, потому что у меня его никогда и не было. Мы с Лео…были скорее друзьями. Между нами не было ничего романтического. Только пара ночей, которые мы провели вместе, чтобы хоть как-то справится с одиночеством. В одну из таких ночей я забеременела. Вот и вся романтика.

Вопрос не смущает Агату и даже не удивляет.

— Мне было девятнадцать. Тогда Луи официально уже попросил моей руки. И нам разрешили сходить вместе в кафе. Днем, разумеется. Только я увидела его в джинсах и голубой рубашке…

— Джинсах? Луи?

— О, да. Поверь мне, этот костюм не всегда был частью его.

У меня не получается сдержать улыбку, и она продолжает:

— Так вот, стоило мне увидеть его, как желудок скрутило, и меня стошнило прямо на его ботинки.

Последнюю часть она выдает почти шепотом, и из меня вырывается непроизвольный смешок.

— Но он, как истинный джентльмен, не придал этому ни малейшего значения.

— Ты так сильно нервничала?

— Разумеется. Я уже тогда была по уши влюблена в него.

— Это здорово.

— Что именно, птичка?

— Любить кого-то так сильно.

На ее лице появляется выражение, которое я не понимаю. Не совсем жалость, но очень похоже.

Агата кладет свою ладонь на мое предплечье и слегка сжимает его.

— Ты тоже однажды полюбишь.

Не хочется расстраивать ее, поэтому просто улыбаюсь в ответ.

Любовь никогда не будет частью моей жизни. Это подарок, которого заслуживают хорошие люди, вроде Агаты и Луи. А такие, как я, обречены на одиночество.

***

Остается два часа. Мои нервы на пределе. Я уложила волосы, накрасилась, приняла ванную. Дважды. Снова уложила волосы и снова накрасилась.

— Madonna ( итал. «мать моя женщина»)! – восклицает Бьянка в дверях моей комнаты.

— Что здесь произошло? – спрашивает Эдда, входя следом за Бьянкой.

Я осматриваюсь, не понимая, в чем проблема. Черт. Я не заметила, как вытащила практически всю обувь и одежду из гардеробной. Она повсюду – на столе, на кровати, на полу.

— Я не знаю, что мне надеть. – тихо произношу, сжимая и разжимая кулаки.