Книга Забытые чувства, страница 150 – Ана Эм

Доминика

Мы заканчиваем с ужином и к тому моменту, как покидаем заведение, солнце уже скрылось за горизонтом. Воздух наполнена шумом, голосами, криками и ароматами. Он слегка липнет к коже, оставляя влажный след.

Адриано направляется вверх по улице, в сторону нашей квартиры, но я не двигаюсь с места. Его признание не входит из головы. Он оборачивается, вопросительно взглянув на меня. Я чувствую себя обязанной…знаю, что ничего ему не должна, но внутри такое неприятное ощущение, будто я взяла его признание и выбросила. Почему-то я поверила ему, поверила в его историю. И раз уж сегодня я не босс Короны, а просто Ника, Ника Эспасито, то быть может, стоит рассказать ему и часть своей истории?

Я делаю пару шагов к нему и останавливаюсь. Без каблуков я кажусь совсем невысокой рядом с ним. Если бы он обнял меня сейчас, макушка моей головы едва бы коснулась его подбородка.

— Я не переношу вида крови. –  тихо признаюсь я.

Он хмурится, наверное, вспоминая то, как я застала их в ресторане. Ничего не спрашивая, Адриано молча сокращает оставшееся расстояние между нами настолько, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Он не касается меня, просто стоит рядом. И этого оказывается достаточно. Достаточно для этого ощущения безопасности. Ощущения, будто я могу рассказать ему все…

— С детства не переношу. Когда мне было тринадцать, отец это узнал. Он…он заставил меня присутствовать на пытках какого-то парня. – сделав глубокий вдох, я на мгновение прикрываю глаза. – Я плохо помню все, что там происходило, но…но хорошо запомнила кровь. Она была повсюду.

Когда снова открываю глаза, то замечаю, как челюсти Адриано плотно сжимаются, как темнеет его взгляд. В нем нет жалости, и никогда не было. Нет. Адриано злится. Он злится за нас двоих.

— Меня выворачивало наизнанку. Снова и снова. Отец не позволял уйти. Я теряла сознание, меня приводили в чувства. Меня снова выворачивало, и я снова теряла сознание. Каждый раз, когда отключалась, пытки возобновлялись. Не только пытки того парня. Но и мои собственные.

Адриано вдруг шумно выдыхает, затем запрокидывает голову к небу, сжимая и разжимая кулаки. Затем снова смотрит на меня, тяжело дыша.

— Не знаю, сколько это продолжалось, но когда тот парень умер, а я ослабла настолько, что больше не могла подняться на ноги, отец запер меня в той комнате и приказал смыть кровь Так, чтобы даже пятна не осталось. Она…она въелась мне в кожу. – мои кулаки непроизвольно сжимаются. – Я продолжала чувствовать ее, даже когда несколько раз приняла душ. Агата, работница в нашем доме, нашла меня в ванной. Я столько раз мыла руки, что кожа потрескалась. Она принесла мне свои перчатки и сказала, что так я буду в безопасности. Глупость, конечно, но я поверила ей. Мне нужно было поверить.

— Значит ли это, что со мной ты чувствуешь себя в безопасности? – спрашивает он хриплым голосом.

Я не понимаю вопроса, и тогда он берет меня за руку, поднимая так, чтобы я видела.

Что?..

Перчатки. Мои перчатки…Их нет. Я забыла надеть перчатки. Только с сестрами. Я не надевала их только с сестрами. Как?..Как это возможно? Почему?

Адриано опускает руки, переплетая наши пальцы. Кожа в том вместе вспыхивает странным покалыванием. Я чувствую…его. Впервые я прикасаюсь к нему голыми руками. Он теплый. Адриано Мартинелли теплый. Кожа на пальцах слегка грубовата, но это приятно. Поднимаю голову и невольно тянусь к его щеке. Он замирает, втянув воздух ртом, и я кончиками пальцев касаюсь его щетины.