Книга Забытые чувства, страница 142 – Ана Эм

Надеюсь, она все еще дома. Прочла сообщение и не ответила. Не то, чтобы я удивлен, но…

Раздается звук открывающейся щеколды. Железная дверь открывается, и через несколько секунд показываются светлые волосы Доминики.

Мои брови невольно ползут вверх от ее наряда. Синие джинсы, черная футболка, перчатки, бордовый кардиган и кроссовки. Кроссовки. Не думал, что она может выглядеть такой…невинной, но именно такой она сейчас кажется. Невинной и юной.

Оттолкнувшись от капота, подхожу к ней. Без каблуков ей теперь приходится сильнее запрокинуть голову назад, чтобы смотреть мне в глаза. Кажется, я начинаю понимать, почему она вечно их носит.

— Не захватила свои каблуки? – спрашиваю, даже не пытаясь скрыть веселье в голосе.

— Я не просила заезжать за мной.

— А меня и не нужно просить. – забираю сумку из ее рук, но не отхожу, продолжая изучать ее красивое лицо. – Так почему ты без каблуков сегодня?

Она раздраженно вздыхает, сложив руки на груди.

— А где твой костюм?

Я усмехаюсь, взглянув на свою черную футболку с джинсами.

— Ты сказала, они мне не идут.

Ее брови сходятся на переносице.

— И в отличие от тебя, я выгляжу так всегда, когда не работаю.

Не дожидаясь ответа, направляюсь к багажнику и открываю его.

— Откуда знаешь, какой мой повседневный стиль? – раздается ее вопрос. – Может это он и есть.

Я смеюсь, запрокинув голову назад, и закинув вещи в машину, возвращаюсь к своей потрясающей невесте.

— Доминика Эспасито носит кроссовки на каждый день? Очень сомневаюсь. – открываю ей пассажирскую дверь. – Думаю, эта пара, что на тебе, в принципе единственная.

Ника хмурится сильнее и промолчав, забирается в машину. Я сажусь рядом с ней за руль и завожу двигатель. Только тогда она вдруг говорит, уставившись прямо перед собой:

— Это не единственная пара. Одна из трех.

На моих губах появляется широченная улыбка.

Доминика Эспасито носит самые высокие каблуки, чтобы быть наравне с мужчинами. Рост – это мелочь, но мужчины в нашем мире используют даже ее, чтобы бы возвыситься над женщиной. Только сейчас до меня доходит, что для нее это не вопрос стиля. Это защита. Внешняя броня. И тот факт, что она не чувствует в ней потребности рядом со мной…

Бросаю взгляд на ее руки. Перчатки уйдут следующими.

— Просто к слову, – бросаю я, как между прочим. – Ты мне нравишься в любом виде. В платьях, джинсах, кроссовках, каблуках. Мне плевать. Лично я предпочел бы видеть тебя обнаженной.

Щекой чувствую ее взгляд на себе, но не поворачиваюсь. Я жду. Жду, даже зная, что не получу ответа. Жду, зная, что сейчас она, как и я, вспоминает нас. В кабинете. В машине. В бассейне. Я жду, потому что готов перепробовать что-угодно, лишь бы она сорвалась, закричала, вспыхнула, открылась мне. Жду, потому что она заслуживает того, чтобы ждать.

— В костюме ты…другой. – вдруг говорит она, и я замираю, сжав руль крепче. – Босс Этерно.

— А без него?

— А без него ты просто Адриано Мартинелли.

Тебе не идут костюмы.

Вот, что она сказала мне во время нашего ужина.

Немного подумав, я спрашиваю:

— Я не нравлюсь тебе как босс Этерно?

Вздохнув, она откидывается на спинку кресла и отворачивается к окну. Если бы не старался уловить каждый ее вдох, я возможно даже и не расслышал бы ее следующие слова:

— Non puoi amare il mostro. (итал. «Чудовище не может нравиться»)