Книга Забытые чувства, страница 117 – Ана Эм

— Потому что ты этого стоишь, Ника.

Ника.

Только мои сестры называют меня так. С самого детства. Я привыкла к этому, но на его губах имя звучит иначе. Нежно, тепло, как ласка. По телу проносится дрожь. Он замечает это и прижимает меня к себе еще крепче, утыкаясь лицом в мою шею.

Я позволяю себе обнять его в ответ.

Только сегодня. Только этой ночью.

Я позволяю его теплу просочиться под кожу, позволяю растопить лед внутри себя.

Я позволяю ему держать себя в объятиях. Позволяю себе принадлежать ему. Позволяю себе почувствовать…почувствовать, какого это быть рядом с ним.

Последним человеком, кто обнимал меня был Лукас.

Вдох.

Я закрываю глаза и вижу его. Своего сына. Он улыбается мне. Крови нет. Только его улыбка и яркий солнечный свет. Я зажмуриваюсь сильнее, не давая этому образу ускользнуть, не давая слезам пролиться.

Выдох.

Прости, медвежонок, но я не могу позволить себе быть слабой. Не могу позволить быть счастливой. Мама этого не заслужила.

Набираю в легкие побольше кислорода и делаю шаг назад, вырываясь из объятий Адриано. Образ моего сына тут же распадается на части. Лед заново начинает покрывать сердце толстой коркой. Чудовище возвращается. Оно поглощает тепло.

Мое тело обращается в статую, и Адриано это замечает, но ничего не говорит.

Я не стою того, чтобы сжигать мир ради меня. И он скоро это поймет. Увидит.

Мы смотрим друг на друга долгое время. Мои глаза напоминают огонь, но в них лишь холод. Его глаза холодны как самый синий океан, но в них пылает пламя. Бьянка ошибалась. Мы не похожи. Мы полные противоположности друг друга.

— Доброй ночи, mia rosa. – просто говорит он и уходит.

А я остаюсь одна. Не в силах сдвинуться с места.

Тряхнув головой, я возвращаюсь домой. На мгновение мне кажется, будто внутри снова пусто, но стоит пройти в гостиную, как что-то щелкает.

Каллиста.

Как ни в чем ни бывало, она сидит на диване, попивая вино и разговаривая с моими сестрами. Неужели она решила, что раз я позволила ей устроить помолвку, то теперь буду спускать все с рук? Серьезно? Она пригласила в дом моего жениха и просто забыла мне об этом сказать? Решила, что может допрашивать его, словно моя чертова мать? Хотела указать мне на мое место? Показать, что она все еще здесь хозяйка? Хотела выбить почву у меня из-под ног? Что ж, у нее получилось. У всего есть предел.

— Бьянка, Эдда. Оставьте нас с Каллистой наедине.

Бьянка с весельем переводит взгляд с меня на свою мать, а Эдда схватив ее за руку, тут же выходит из комнаты.

— Что ты себе позволяешь? – подскакивает на ноги Каллиста.

Я медленно спускаюсь вниз по коротким ступенькам, подходя ближе.

— Это ты что себе позволяешь?

В детстве эта женщина запирала меня в комнате на целый день без еды и воды просто потому что могла. Когда я болела, она намеренно не сообщала отцу. Меня забывали в магазинах. Забывали на улицах.

— Не понимаю, о чем ты.

Натягиваю перчатки выше.

Отец ни разу ни поднимал на меня руку, когда я была ребенком. Зато она всегда наказывала меня именно так. За слова. За непослушание. За взгляды. Сестры до сих пор об этом не знают. А отец уже никогда не узнает…

— Тебе напомнить, кто оплачивает твои счета? – тихо произношу я так, как это делал он. – Благодаря кому ты все еще находишься в этом доме?