Онлайн книга «Любовь(ница)»
|
Мои щеки начинают гореть. Я не страдаю проблемами с самооценкой, и мне нравится получать комплименты, но… сейчас все иначе. Почему-то все, что я чувствую — это дикая неловкость. Ваня продолжает. — Еще я помню, что хорошие моменты из той жизни я забрал только из вашего дома. Вы всегда протягивали нам руку помощи, Надя. Вы всегда были рядом. А за добро платят добром, так еще мама говорила… — Я не… Вань… — Не надо. Ты знаешь, что это правда. И мне жаль, что с тобой все это случилось, а там, где тебе должно было стать спокойно, был я. Дикий придурок, который решил сбросить на тебя все свои проблемы. Мне очень жаль. Его губы снова трогает та самая горькая улыбка, полная сожалений, смысл которых от меня по-прежнему скрыт… И что я пытаюсь разгадать? Да и зачем? Хватит, может? — Вань, что происходит? Тишина начинает давить сразу, как я выговариваю последнее слово. Двери, за которыми хранится та самая тайна гулко, громко стучат. Кажется, что они сейчас лопнут! Оттого воздух накаляется только сильнее. Я не могу дышать. Так сосредоточенно смотрю на него, что у меня начинают болеть глаза! И сердце раздается каждым ударом наотмашь… Боже, да не тяни ты! Его губы размыкаются, я невольно подаюсь вперед. Пульсация становится ярче. Меня будто сносит огромной волной, но нет. Волной меня снесет дальше… — Леша умирает, Надя. У него опухоль в голове размером с мяч. БАМ! Двери разлетаются на мелкие куски, которые вонзаются мне в душу. Это действительно похоже на удар, после которого боль приходит не сразу, но когда приходит — ты охреневаешь от того, как сильно тебя могут ударить словом. Нет, не словом. Правдой. — Ч-что? — голос вздрагивает. Ваня нет. Он будто превращается в соляной столп, который замер каменным изваянием рядом со мной. И дыхания в нем нет, и тепла, и… жизни тоже. — Я узнал не очень давно, Леша от меня скрывал, — с его губ срывается усталый, горький смешок, — Нет, я могу его понять. Наша мама умерла тоже от опухоли… — Ваша мама… — Да, семь лет назад. По телу бегут колючие, холодные мурашки. Я задавалась вопросом, где она сейчас находится, но подумала, судя по размаху их теперешней жизни, что она где-то в теплых краях. Отдыхает. «Смотрит» мир. В моменты, когда ее ублюдок-муж не изводил вечными пьянками и скандалами, тетя Оля немного приходила в себя и снова находила в себе способность улыбаться, она рассказывала маме, что когда-то мечтала стать стюардессой. «Мир посмотреть…» — мечтательно шептала она на кухне ночью, попивая мамино домашнее вино, пока думала, что все остальные в доме спят. Конечно, я не спала. Как только мама говорила: «и что?! Ему можно, а нам нет?!», я точно знала, что не коснусь сегодня подушки до самой поздней ночи. Разумеется, мама никогда не разрешает бывать детям на этих их «кухонных посиделках», поэтому я притворялась спящей, а потом кралась и подслушивала их разговоры. Не ради тайн, разумеется, они редко обсуждали что-то запретное, а если и обсуждали, я не понимала ничего. Я подслушивала их из-за интересных историй из жизни, из-за воспоминаний… Мне всегда нравились истории, а тетя Оля рассказывала лучшие… наверно, от нее у Алеши и появился этот загадочный, такой манящий талант рассказывать свои… Видимо, не только они… Из груди вырывается тихий всхлип, и я прикрываю ладонью дрожащие губы. Ваня не моргает. Он смотрит перед собой и молчит, словно борется со своими слезами, которые льет, просто внутрь… |