Онлайн книга «Любовь(ница)»
|
— Блядь, как же я устал… Анвар делает глубокий вдох, и я жду, что сейчас он развернется и уйдет. Когда-то это был мой самый страшный кошмар. я боялась, что он уйдет, поэтому так много замалчивала… все наши ссоры — это просто то, что я не смогла удержать внутри! А там еще тонна недомолвок и недовольств, которые так отчаянно, но успешно я трамбовала в своей душе. Потому что боялась, что ты уйдешь. Вот так банально и глупо, но мне было настолько страшно, что однажды ты скажешь, то, что ты говоришь теперь. Только нет у меня обрыва под ногами. Я рада. Я хочу это услышать, и да, наверно, забавно выходит. Как может самое страшное вдруг стать самым желанным? Но… вот как-то так может… Он разворачивается и опускается в кресло. Я сжимаю себя руками, и мне просто интересно… — …ты снова хочешь пропустить меня через мясорубку, да? — Боже, Надя, не утрируй. Анвар закатывает глаза, потом откидывается на спинку и пристально смотрит мне в глаза. Он думает. Каждый раз, когда он думает, постукивает пальцем по столу, и если раньше мне это нравилось, то сейчас вызывает острое отвращение. Он не просто думает. Он взвешивает каждое свое слово, чтобы заставить меня заткнуться и снова терпеть… — Убирайся, — шепчу. Вскинув брови, Анвар усмехается. — Что, прости? — Я сказала! Убирайся из моего дома! Ты! Ублюдок и… Я падаю в истерику, но и тут не успеваю на самом деле провалиться. Анвар резко дергает меня на себя, а когда я падаю ему на колени, он берет за шею и заставляет замереть. Я не из-за хватки. Из-за взгляда цепенею… — А теперь послушай меня очень внимательно, Надя, — хрипло рычит он, обдавая холодом души и жаром собственного дыхания, — Не смей повышать на меня голос. Это первое. Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу это и… Он ненавидит. А как же я?! Где в этих отношениях… я?! Злость новой волной накрывает, и я упираю руки ему в грудь и рычу. — Приказывай своей жене, а я тебе не жена! Пусти! — Вот именно, — отбивает холодом, — Ты мне не жена, и с тобой я могу поступить, как мне захочется. Например, забрать свою дочь и сделать так, что ты никогда ее больше не увидишь… Застываю. Мой запал вмиг становится меньше огонька от спички… — Ты… ты этого не сделаешь… — Уверена? — хмыкает. — Но… — А теперь закрой-ка свой рот и послушай меня очень внимательно, малышка… Я пытался с тобой по-хорошему. Стресс, дерьмо и прочие неприятные новости тебя расшатали, ясно, но! Не забывай, с кем ты разговариваешь. — А с кем я разговариваю? Мне снова просто интересно. Он ослабляет хватку рук, но не взгляда, который снова слишком расчетливый и холодный. В бережном прикосновении к щеке больше нет тепла… он проводит по ней, но не как любимую ласкает, а как куклу, которая будет делать то, что он хочет. — Надя, я люблю тебя, это правда, но я не позволю тебе нарушать границы, тем более пугать моего ребенка. Я растерянно моргаю. — Что? Ночь на дворе, а ты истерики закатываешь. Тормози. Можно было бы сказать, что здесь отличная звукоизоляция, но я об этом потом подумаю. Точнее, этот аргумент родится позже, когда я смогу излагать свои мысли ровно. Пока внутри страх и дикий ужас… — Ты не заберешь мою дочь… — Нашу дочь. Нашу, Надя, и нет. Я ее не заберу, если ты угомонишься. — То есть, буду молча терпеть все, да? Как восемь лет терпела? |