Онлайн книга «Любовь(ница)»
|
Он расслабляется, а потом просто жмет плечами и буднично заявляет. — Значит, дашь своей малышке все, чего она запросит. После свадьбы ты получишь неплохие деньги и повышение, средства будут… — По-твоему, все на свете можно купить? — Вместо того чтобы ныть о своей тяжелой жизни, купаясь в ее благах, я бы на твоем месте думал о других вещах. — Ты… — В любом случае мне плевать, что ты будешь делать со своей зазнобой. Ты ее любишь, мой золотой, я это понял. Значит, она твоя ахиллесова пята, и если мне не понравится твое поведение, я знаю, куда давить… Сейчас Надя стоит у раковины. Ее плечи мягко обнимает шелковый халатик, и мне так хочется… дотронуться до нее. Но я останавливаюсь в шаге. Пар оседает на коже. Слышу только ее дыхание, как маяк во тьме… нужно что-то сказать, но что мне говорить? Я как будто бы не знаю… — Ты врал мне все эти годы, — звучит еле слышно, а для меня громче всей вселенной. Ее голос всегда был и будет для меня громче всей вселенной. Ничего не закончилось. Ничего не прошло. Я не остыл. Кажется, никогда и не смогу остыть… Люблю. И за нее одну я все и всех предам без разбору… Делаю этот шаг, а потом кладу руки на ее бедра и прижимаю к себе. Надя не рвется. Хотя бы за это я благодарен… — Я не знал, как тебе сказать, — шепчу, касаясь носом ее волос. Дышу ей. Каждое. Гребаное. Мгновение. Своей. Жизни. Мне пришлось стать жестким, и только в нее одну я спрятал свою душу. Рядом с ней я могу быть собой… — Я боялся, что ты испугаешься и уйдешь. — Не думаешь, что это было бы честно? — Было бы. Но отец бы не позволил… — Что? Она вздрагивает при упоминании его, а мне так хочется забрать на себя весь этот страх… Обнимаю ее, прижимаю к своей груди, касаюсь шеи губами и шепчу. — Я должен был быть с тобой рядом. Я должен был знать, что с тобой все нормально. Я не мог… и не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Ты — моя душа. Сердце мое, Надя. Я, кроме тебя, никого не вижу больше, и без тебя дышать не смогу вовсе… — Прекрати… Надя слабо сопротивляется, но я легко перехватываю ее руки и обнимаю запястья, а потом прижимаю их к мраморной столешнице. — Это все не то, чего ты заслуживаешь. Я знаю. И я так хотел бы дать тебе весь мир… мне так жаль, что из-за меня ты прошла через весь этот да. — Анвар… — Дай мне сказать. Я могу теперь говорить и… — целую ее кожу, ловя губами дрожь и учащенное дыхание, — …наверно, я должен был сразу все рассказать, но я хотел тебя защитить. Прости меня. За все, что было — прости. Я хочу, чтобы ты знала. У меня не было никого, и я никогда никого, кроме тебя, не любил. Ты — моя единственная… Надя выгибается в спине, и меня накрывает. Я так устал по ней скучать… Дрожащие пальцы касаются ворота халата, я тяну его ниже, иду губами ниже и говорю все то, что так глубоко сидело все эти годы… — Я люблю тебя. Люблю. С ней у меня ничего не было. Никогда. И ни с кем не было. Я знаю, что ты хотела это знать, но боялась спросить, а я не говорил. Не знаю почему. Может быть, боялся говорить об этом в принципе, но у меня не было ничего с Региной. Надя резко отпихивает меня и поворачивается лицом. Тяжело дышит. Мне в такт. Мы смотрим друг другу в глаза: я готовый ко всему, она — злая до предела. — Не надо мне врать! Я не ребенок и… — наскоро поправляя на себе одежду, Надя шипит, но я перебиваю ее. |