Книга Напиши меня для себя, страница 63 – Тилли Коул

Моя мечта о том, что мы будем вместе в Техасском университете, испарилась. Мысль о том, что я покину это ранчо без рака, казалась теперь идиотской мечтой, а не реальностью.

Я вышла из кабинета и замерла в коридоре. Из гостиной доносился смех. Я не могла туда зайти. Ноги будто приросли к полу.

— Давай, милая. Пойдем в твою комнату, — сказала мама, но я покачала головой. Я не хотела идти в свою комнату. Я вообще не знала, чегохочу.

И я не могла видеть Джесси, который наверняка уже вернулся в гостиную, не могла видеть Эмму, Криса и всех остальных. Ох, Боже, Джесси... Мое лечение не помогло. Его — работает, он выздоровеет и продолжит свою жизнь без меня.

— Мне нужно побыть одной, — выпалила я и попятилась от кабинета к выходу на улицу. Папа попытался пойти за мной, но я выставила вперед руки. — Пожалуйста, — сказала я, и моя нижняя губа задрожала. — Мне просто нужно... Пожалуйста, не ходите за мной. Дай мне побыть одной. — Я выбежала из здания и почувствовала теплый ветерок. Но меня бил озноб.

«Шок», — подумала я. Сняла свитер с пояса и натянула его, шагая максимально быстро, игнорируя боль в ноге. Теперь она казалась еще сильнее.

Я ускорила шаг, а слова доктора Дункана кружились в голове, как торнадо.

Десять процентов. У меня всего десять процентов вероятности, что лечение будет эффективным. Я замедлила шаг, почувствовав соль на губах, и поняла, что из глаз катятся слезы.

Это было несправедливо. Почему мое тело не могло просто принять это новое лечение? Или старое, если уж на то пошло? Что во мне такого, что отвергает любое исцеление?

Казалось, будто мое сердце разрывается с каждым шагом. Я остановилась только тогда, когда оказалась возле конюшни.

— Джун? — Ко мне подошла Оливия, заведующая конюшней. — Ты в порядке?

— Можно я почищу Имбирчика?

На лице Оливии отразилось беспокойство, но она кивнула.

— Я принесу узду. — Когда она вернулась, то спросила: — Хочешь, я приведу его сама?

Я посмотрела на свои дрожащие руки.

— Да, пожалуйста, — прошептала я. Когда Оливия шла к загону за конем, я смотрела на свои руки и снова почувствовала оцепенение.

Я сжала кулаки, но они больше не казались моими.

Мозг снова перешел в режим защиты, но ничто не могло защитить от подобного.

Я блуждала взглядом по загонам, наблюдая как деревья мерно покачиваются на легком ветру. Вдыхала успокаивающий запах лошадей и чувствовала твердую землю под ногами. Мне нужно было заземлиться, вернуться в собственное тело. Нужно было почувствовать, что я жива.

Стук подков по твердой земле заставил меня поднять голову. Оливия привязала повод Имбирчика к стойлу и принесла мне щетки. Она сочувственно кивнула и оставила меня наедине с конем. Словно чувствуя, что я меня разрывает от эмоциональной боли, Имбирчик повернул голову в мою сторону, и я прижалась к его шее. Он даже не шевельнулся, когда мои слезы намочили его шерсть. Казалось, будто он обнимал меня.

Заставив себя успокоиться, я взяла щетку и начала медленно и ритмично водить ею по телу Имбирчика, пытаясь успокоить сердце. Я работала над дыханием. При этом я пыталась переключить мысли, изо всх сил цепляясь за те самые десять процентов. Проходили минуты, и меня охватило онемение. Монотонные движения щеткой уменьшили дрожь в руках и успокоили мои расшатанные нервы.