Книга Напиши меня для себя, страница 51 – Тилли Коул

Джун громко рассмеялась, затем, встретив мой взгляд, произнесла:

— Ты же знаешь, что я к тебе чувствую.

И это было правдой — я знал. Но мне хотелось, чтобы она сказала это вслух. Мне не трудно было признаться Джун, но она была гораздо более скрытной, и иногда приходилось гадать, что же она на самом деле думает обо мне… о нас.

— И что же? — спросил я осипшим голосом.

Джун придвинулась чуть ближе и прошептала:

— Ты — самая любимая часть каждого моего дня, Джесси.

— Джунбаг, — пробормотал я и повернулся спиной к остальному двору, закрывая ее от чужих взглядов. — Кажется, теперь мне придется тебя поцеловать. Идет? Ты не можешь просто так говорить такие вещи и надеяться, что я никак не отреагирую.

— Идет, — ответила она, стараясь сдержать улыбку, и затаила дыхание, когда я наклонился. Джун всегда переставала дышать, словно каждый поцелуй был великим событием, меняющим жизнь.

Для меня это было таким же событием, поэтому я прекрасно ее понимал.

— Ну вот опять! — раздался голос у нас за спинами. — Эмма, тебе тоже придется меня целовать, чтобы у нас было хоть что-то общее с этими влюбленными голубками из «Клуба химии». — Крис... вечно этот чертов Крис. Я с раздражением прижался своим лбом ко лбу Джун.

— Я люблю тебя, Крис. Но я бы и пальцем к тебе не прикоснулась, даже если бы ты был последним мужчиной на земле, — сказала Эмма, и Джун засмеялась. Я обожал этот звук.

Я вернулся обратно к скамейке, а Крис с Эммой протянули нам напитки. Мы взяли предложенную воду, и они уселись рядом с нами.

— Как же хорошо, — произнесла Эмма с ноткой ностальгии, любуясь тем, как наши семьи общаются и проводят время вместе.

— Таких дней будет еще много, — сказал я, и Джун прижалась ко мне, явно думая о том же.

— Да будет так, — сказал Крис, поднимая свой стакан. — В точности, как ты сказал.

Я услышал знакомый щелчок открывающейся и закрывающейся дверь, и отбросил клетчатый плед с колен. В поле зрения появилась Джун и направилась к нашему креслу-кокону, устроившись рядом со мной. Я накрыл нас обоих пледом и заметил, что она прижимает к груди свой блокнот.

— Это то, о чем я думаю? — спросил я. Я знал, что она начала писать нашу историю, но стеснялась дать мне ее прочитать.

— Да, — ответила она и прикусила губу.

— Ты нервничаешь. — К этому моменту я уже знал ее привычки.

Джун кивнула, а потом покачала головой, как будто не могла решиться. Я не имел понятия, что она чувствует. Видимо, она увидела мое озадаченное лицо, потому что улыбнулась и сказала:

— Я написала о том, как мы познакомились, обо всем, вплоть до того момента, когда мы пришли сюда и ты сказал мне: «Напиши меня для себя». — Тут она замолчала.

— И? — спросил я, все еще не понимая, что именно так ее настораживает.

Она протянула мне блокнот, но стоило мне попытаться его открыть, ее нежная рука остановила меня. Наши глаза тут же встретились. Она сглотнула, а затем произнесла:

— Но потом я написала кое-что еще. — Джун уставилась на серп луны. Наши посиделки, которые прежде начинались в пять утра, теперь становились все раньше и раньше, пока не дошло до того, что мы сидели здесь ночи напролет до самого рассвета. Это стало моей любимой частью дня: только мы вдвоем, в нашем кресле-коконе, на веранде, под луной и звездами. Все было тихо и спокойно, и моя девушка была рядом. Когда мы были здесь, болезнь отступала. Вся тошнота, боль, страдание и страх перед первыми результатами обследования, которые должны были прийти со дня на день.