Книга Напиши меня для себя, страница 35 – Тилли Коул

— Джесси! — сказала Люси. — Я тут делаю тебе открытку...

— Тсс! — шикнула Эмили. — Это должен был быть секрет!

— Ой… точно, — сказала Люси, сделав виноватое лицо. — Ну и ладно!

Я рассмеялся, и этот звук подействовал на мое ослабленное тело лучше любых лекарств. Телефон у малышни отобрали, и на экране появилось лицо мамы. Стоило ей увидеть меня, как ее улыбка исчезла.

— Тебе больно, — сказала она, читая меня так, как умеют только матери.

— Все в порядке, — ответил я. И это было правдой. Увидев родных, я сразу почувствовал себя лучше. Они дали мне силы. Напомнили, почему я здесь. Я многим был обязан маме.

— Малыш... — сказала мама, и я увидел, как ее глаза наполнились слезами. — Как бы я хотела быть рядом. Может быть... — она замолчала, что-то обдумывая.

— Нет, — отрезалл я, глядя ей прямо в глаза. — Я в порядке. Тебе нельзя терять работу. — Мне было больно видеть, как дрожит ее нижняя губа. Я даже представить не мог, каково ей сейчас. Я знал: она винит себя за то, что не поехала со мной на ранчо, но это было несправедливо.

Она кивнула, но на ее лице застыла смесь вины, изнеможения и стресса. Я ненавидел то, что болезнь и мое отсутствие делали с ней.

— Вы же все равно приедете на следующих выходных, верно? — спросил я.

— Да. — сказала мама и наконец улыбнулась. На заднем плане сестры о чем-то шептались между собой. Мама покачала головой и громко добавила: — И мы ни в коем случае НЕ готовим тебе сюрприз в виде самодельных открыток!

— Или домашнего печенья с шоколадной крошкой! — воскликнула Люси, и я не смог сдержать вырвавшийся смешок, когда Эмили отчитала ее.

— Люси! Ты только что опять все разболтала!

— Упс! — сказала Люси, потом я услышал топот и знакомый хлопок задней двери. Наверное, побежали в свой домик на дереве. Я так ясно представил все это в своем воображении, что меня охватила сильная тоска по дому.

Мама пересела на наш старый диван и сказала:

— А теперь расскажи, как ты на самом деле себя чувствуешь.

Я откинулся на подушки и понял, что на лбу все еще лежит холодная салфетка. Я снял ее и положил на тумбочку.

— Тяжело, — признался я. Я хотел защитить ее, но мне нужно было быть честным хоть с кем-то. — Эта новая химиотерапия и лекарства, которые нам дают... — Я покачал головой. — Но если это сработает...

— Когда, — поправила мама.

Я усмехнулся ее упорству.

— Когдаэто сработает, все будет не зря.

Мама на несколько минут замолчала, просто глядя на меня.

— А как ты, сам? — Ее взгляд проникал в самую душу. — Как ты справляешься со всем этим?

Я глубоко вздохнул.

— Я в порядке. Пытаюсь сохранять позитивный настрой.

Она смотрела на меня чуть дольше положенного, явно пытаясь понять, не вру ли я.

— Обещаю, мам. Эмоционально я сейчас в порядке. Клянусь, я скажу тебе, если это изменится.

— Хорошо, — сказала она, наконец успокоившись. — Я так горжусь тобой, Джесси. Не думаю, что ты когда-нибудь поймешь, насколько сильно. Ты столько всего пережил. Слишкоммного всего. — Ее нижняя губа задрожала.

— Мам, — сказал я, сдерживая собственную боль. — Не могу дождаться, когда увижу всех вас. — Голос сорвался, но мама сделала вид, что не заметила. Она просто позволила мне приявить эмоции. Ничего хорошего не выходило, когда я их сдерживал.

— Считаю дни до нашего приезда, — сказала она. — Как твои друзья? Крис и Эмма?