Книга Напиши меня для себя, страница 102 – Тилли Коул

— А ты мое — в своей. — Я поднял ее руку и провел пальцем по ладони, встретившись с ней взглядом. — Если со мной что-то случится...

— Пожалуйста, не надо, — прошептала она. — Я не могу сейчас об этом слышать.

Но мне нужно было это сказать. Смерть Эммы сегодня стала доказательством того, что с нами может случиться что угодно в любой момент. Я не хотел оставлять недосказанность.

— Джунбаг, если со мной что-то случится, я хочу, чтобы ты посмотрела на свою руку — ту, что держит мое сердце — и вспомнила, что я любил тебя сильнее, чем кто-либо вообще способен любить.

— Джесси, — прошептала Джун.

— Ты стала самым большим благословением в моей жизни, Джунбаг. Не футбол, не что-тодругое... а ты. Я просто хочу, чтобы ты это знала. Если все, что нам осталось, — это несколько недель на ранчо, значит, эта жизнь будет прожита не зря.

Джун снова заплакала, и, хотя момент был тяжелым, мне стало легче после этих слов.

— Ты сталмоей жизнью, — сказала она. — И сколько бы нам ни осталось, это никогда не изменится. — Она перевернула мою руку и кончиком пальца нарисовала сердце на ладони. Я улыбнулся ей. — Мое сердце тоже в твоих руках.

Дотянувшись до тумбочки, я нашел пенал Джун и достал перманентный маркер. Сняв колпачок зубами, я снова лег рядом с ней и раскрыл ее ладонь. И начал рисовать. Джун не смотрела на маркер. Она смотрела на мое лицо, будто запоминая каждую линию.

— Вот, — сказал я, когда закончил.

Джун перевела свой пристальный взгляд с моего лица на свою руку. Звонкий смех, сорвавшийся с ее губ, заставил мое сердце пропустить удар. Джун подняла на меня взгляд и сказала:

— Ты ведь не мог просто нарисовать сердечко, правда?

— Джун, спортсмены тоже могут разбираться в биологии. — Я приложил руку к груди.

Она снова засмеялась, а затем обвела пальцем то, что я изобразил черным перманентным маркером — идеально нарисованное анатомическое сердце, которое теперь красовалось в самом центре ее ладони.

Мое сердце.

— Тебе нужно такое же, — сказала Джун и раскрыла мою правую ладонь.

Я поднял руку и нарисовал еще одно сердце в центре своей ладони, точно такое же, как у Джун.

— Вот, — сказала она и прижала наши ладони друг к другу. — Теперь мы всегда будем беречь сердца друг друга.

Я поцеловал сердце на ладони Джун, а она поцеловала мое.

В комнате воцарилась тишина. Я провел рукой по ее голове.

— Ты в порядке? — Это был дурацкий вопрос, но я не знал, что еще сказать.

— Нет, — ответила она. — А ты?

Я вспомнил об Эмме на кровати и почувствовал, как сжалось все внутри.

— Нет.

— Ненавижу рак, — прошептала Джун.

— Я тоже.

Она перебирала мои пальцы, а я поцеловал ее в макушку. Когда мы выходили из комнаты Эммы, я сжал ее руку и удивился, как быстро она остыла. Я наслаждался теплом Джун, потому что это означало, что мы все еще живы.

— Я все думаю: а что, если мы выживем? Если антитела на этот раз сработают... но только у одного из нас, а у другого случится рецидив? — Дыхание Джун было прерывистым, полным страха. — Вся эта борьба только ради того, чтобы все повторилось снова.

От этой мысли у меня по спине пробежали мурашки.

— Если это случится, — сказал я, — я хочу, чтобы это случилось со мной.

— Нет, Джесси, — Джун покачала головой.

— Да. Боже, Джунбаг, я не вынесу, если это случится с тобой. Не вынесу.