Книга Неправедные, страница 14 – Олич Кода

— Так завтра же выступление, надо порепетировать нам!

В обмен на банку с какой-то дрянью я протянул Трунину гитару. Тот от балды треснул по струнам, девчонки заорали. Я освободил Трунину место и спустился к почтовым ящикам.

Тут ко мне подвалил Лебедь, глаза в кучу.

— Слышь, Сег, братан… — Повис на мне, как на вешалке. — А ты знаешь, чё…

— Чё? — сквозь зубы чёкнул я.

Меня всё бесило. Дома тоже бухали. Там Лилькин Ден объявился. Здесь все бухали… Короче, не знаю, но Ялтина сеструха сказала, что у меня ПМС.

— А чё, где твоя Леська?

Видимо, Лебедь решил меня добить окончательно. Я ответил коротко, но матом, что понятия не имею. Лебедь докопался.

— А чё, теперь типа вы и это… всё?..

— Отвали, Лебедь, — я оттолкнул его грубо, вокруг все загалдели.

Я знал, что Лебедь может в бычку попереть, но мне, походу, именно этого и не хватало.

Но тут опять малолетки налетели, сунули мне гитару, стали опять уговаривать.

— Ну Серёженька, пожалста, пожалста… Сыграй нам…

Я с минуту вообще не мог ничего понять. Трунин зацепились с Лебедем, я их не слышал из-за щебетания девчонок. Откуда-то снова возникла Тимонина.

— Ну Сега, ну сыграй нам что-нибудь… Давай Кипелова или «Торбу»!

И тут я понял, что все заткнутся только, когда я снова начну играть. Схватил гитару за гриф, тут же приземлился обратно на протёртую до блеска ступеньку, и, с первых же аккордов «Я здесь», все наконец затихли.

Так бесконечна морская гладь,

Как одиночество моё…

Минуты три в гулкой тишине подъезда раздавался лишь мой хрипатый голос и звон гитарных струн, потом постепенно, несмело, но все подхватили.

Я снова здесь.

Я слышу имя твоё…

Так мы орали все вместе, душевно. Между собой поражаясь, какие у Тимонинских соседей натренированные нервы. А потом она снова на мне повисла, Тимонина, в смысле. Плюхнулась рядом, прильнула, голову на плечо мне опрокинула.

Я сразу по голосу понял, что сейчас будут сопли. Она когда до кондиции доходила, так всегда было.

— Серёнечка, я тебя так люблю… Ты такой красивый…

— У-у-у, — протянул где-то сверху Трунин. — Всё, клиент готов, выносите.

— У тебя голос такой красивый… — продолжала бормотать, размазывая слёзы, Тимонина.

Все стали прикалываться, развивать эту тему. Перечислять, что у меня ещё «красивого». Вплоть до пупка и заусенцев. Но тут подъездная дверь громыхнула и скрипнула, и нарастающее веселье оборвалось басом Лебедя.

— О-о-о… Кто к нам пожаловал!..

Оказалось, по лестнице уже поднимались трое. Леська, Бекетова и Лохматый. Я офигел, конечно, но виду не подал.

Присоединились к нам, начали, как обычно обниматься. Только Лохматый стоял в сторонке. Ну, и Леська, понятное дело, меня проигнорила.

— Здарова, чё, гуляем? — подсуетился сразу Трунин.

Я следил за ними с Лохматым, пока Леська трындела с девчонками. Но меня отвлекала Тимонина, начала, вроде под шумок, пытаться в шею целовать.

— Тимонина, отвали, — не особо обращая на это внимание, уворачивался я.

Но она становилась всё настырнее. Уже руки распускала.

— Серёнь, пойдём ко мне, у меня родители на дачу уехали…

Когда я понял, что она несёт, было поздно. Её синий бред донесся до мега-чутких ушей оказавшейся в шаге Леськи.

— Ох-хо-хо! — громко заржала она. — Вы слышали, как наша Маша себя предлагает?! А чё ты, Сега, теряешься! Давай, не упускай свой шанс!