Книга Верь только мне, страница 89 – Тори Мэй

Вил принимает серьезное выражение лица: —Слушай, до меня только дошло…. Получается, что это тебя Санта-Клаус из оленьей упряжки потерял, когда детям подарки развозил.

— Вилли, блин! — пытаюсь ущипнуть его, но он перехватывает мою руку и прижимает запястье к своим губам. — Почему я вообще Олененок?

— Глаза как у Бемби, шерстка красивая, ну и пугливая, как юная лань! Чуть что не так — и только копытца сверкают.

Хочу фыркнуть в ответ, но Вил мягко разворачивает меня за подбородок и прижимается губами в нежном поцелуе, которые становится все интенсивнее, пока он не проникает языком в мой рот. Терпкое послевкусие вина смешивается с его пьянящими похлеще алкоголя феромонами, и мое нутро рассыпается миллионом хлопьев поп-корона, которые поджарили на раскаленной сковороде.

— Такая сладкая, — шепчет мне в губы. — Я сожру тебя однажды.

Хочу как всегда съязвить, чтобы не подавился, но нас отвлекает звук сообщения из моего телефона, который я все еще держу в руках. Машинально бросаем взгляд на телефон, где поверх семейного фото высвечивается неуместное сейчас уведомление.

Роман: «Поможешь выбрать пиджак на бал? Важно мнение моей дамы!» И следом прилетает несколько фотографий.

Потерянно пялюсь на телефон и не могу пошевелиться, пока экран вовсе не тухнет от времени. На Вила посмотреть не решаюсь.

Он немного отстраняется, чтобы иметь возможность зрительного контакта, и выжигающе-выжидающе смотрит.

— Моей, блять, кого? — произносит по слогам, прикрывая веки в негодовании.

— Моей, блять, кого? — произносит по слогам, прикрывая веки в негодовании.

Я его понимаю, очень хорошо понимаю. Сама раздражена такой вольностью! Рома написал слово дама чисто в контексте бала, я надеюсь. Но выглядит это так, словно Вил меня голой в объятиях другого мужчины застал, а я должна бежать и доказывать, мол, ты все не так понял. Но мы же с Фишером друг другу официально пока никто. Или уже кто-то? Фак. Тяжелое чувство реальности догоняет меня.

— Виолетта? — испытующе смотрит Вил.

— Я…, — начинаю мямлить. Не хочу оправдываться, потому что сама пока не понимаю, что между нами, но и обижать Вила мыслью о том, что я работаю на два фронта я не хочу еще больше. — Я не знаю, почему он так пишет.

— Ты его пара на этот чертов бал? — утверждает больше, чем спрашивает.

— Да, но просто так вышло. Это просто рабочее мероприятие, мы все обязаны быть, — тараторю в попытке сгладить ситуацию.

Блин, я все-таки оправдываюсь.

Вил выпрямляется на стуле, убирает руку и больше не обнимает меня. Между нами надрывно повисло молчание, прерываемое пиликаньем уведомлений. Сколько же пиджаков сфоткал этот идиот? Незаметно отключаю звук и убираю телефон в карман висящий на стуле куртке.

Вил, сжав челюсть, смотрит злющими глазами вникуда, его крылья носа раздуваются в бешенстве.

— Я соглашалась еще до нашего с тобой… — спотыкаюсь на слове «секса», — Свидания.

— Я понял, — отрезает.

— Ты что, ревнуешь?

— Да, Виолетта, я, блять, ревную! — разворачивается ко мне, в глазах серая мгла. — Ревную! Это мы пара! Поняла меня? Мне похер, что придется какое-то время прятаться в окопах, чтобы ты могла спокойно работать, но это максимум! Тебе бы понравилась обратная ситуация?

Молчу в ответ. Конечно же нет! Мне и эта ситуация не нравится, тем более я идти не хотела. Сделала это, чтобы отвлечься о мыслях о Фишере.