Книга Верь только мне, страница 205 – Тори Мэй

Друзья смеются, а я утопаю в ощущении собственного счастья.

Иногда от этого самого счастья нас отделяют всего лишь собственные страхи, с которыми можно справиться, находясь с правильным человеком рядом.

Мы с Вилли помогли друг другу преодолеть очень многое, мы изменились, а следом подтянулась и вся наша реальность. Нам есть, над чем работать, но главное, что мы на верном пути.

— Люблю тебя, глупый! — прижимаюсь к родному и уютному Вилу.

— Я тебя больше, Виолетик! Гораздо больше!

_____

Друзья, в четверг нас ждет заключительная глава-эпилог от Вильгельма, мысли от меня, а еще — старт новой книги!

Оставайтесь на связи и пишите в комментариях все, что вам есть сказать. Книга практически закончена, и я буду счастлива послушать вас.

А я уже грущу по ребятам и волнуюсь перед новым стартом.

Ваша Тори.

ЭПИЛОГ. ДВА ГОДА СПУСТЯ.

Приезжаю к универу чуть раньше, чтобы малышке не приходилось мокнуть под сентябрьским дождем. Сегодня день, которого она очень сильно ждала, и мне хочется, чтобы все было идеально.

Раскрываю зонт, и вижу, что мой Крольчоныш уже спускается с крыльца в мужском сопровождении. Студент тащит высокую стопку учебников и весело беседует с Виолеттой.

Ничего не могу поделать со своей реакцией, подхожу ближе и тяжелым взглядом стираю беззаботную улыбку с юношеского лица.

— В-в-вот, книжки тяжелые, — оправдывается он вместо приветствия и поспешно сует стопку мне, — Держите. До свидания, Виолетта Александровна!

— До свидания, Леша, спасибо за помощь! — кричит в след очень быстро убегающему парню. — Ну вот, напугал человека, — забавляется жена.

Подставляю ей локоть, чтобы ухватилась, и веду к машине.

— Слишком уж морда довольная у него была, знаю я этих ушлых четверокурсников!

— Ничего, что у меня семимесячный живот? — заливается Виолетта в ответ на мои ревностные потуги.

— Хоть два живота, — возмущаюсь шутливо, складывая лишние вещи в багажник, — Ты всегда очень соблазнительна.

— Фишер, угомонись, — хлопает меня по руке, а потом тянется и целует в заросшую щеку.

Открываю дверь и помогаю расположиться в салоне, сейчас с животиком Олененышу сложнее запрыгивать в машину.

— Загляни в бардачок, — говорю ей, когда мы выезжаем.

Ее глаза вспыхивают любопытством, и она отворяет дверцу в панели. Виолетта выуживает продолговатую коробочку, внутри которой красуется браслет с украшением в виде малюсенького человечка. Человечка мальчика.

— Это моя ставка на пол сына, — спотыкаюсь, — Ой, то есть на пол ребенка.

— Ты такой уверенный, муженек, а если будет девочка?

— Отвезу дядь Боре ювелиру, он ей бантик сверху приделает, — пожимаю плечами. — Но я чувствую, что это парнишка!

— Лишь бы не лосёнок, как его папаша, — Виолетта ерошит мне волосы. — Ну, сегодня и узнаем, не подведет ли тебя твоя интуиция.

Не подведет. Я еще с момента, когда две полоскии на тесте узрел знал, что мне суждено растить сына, а моему отцу нянчить внука. Он больше всех ждет мелкого, уже открыл ему депозит и заказал огромный батут. Не спрашивайте.

— Очень красиво, любимый, — малышка вертит в руке коробочку, рассматривая блики на золоте. — Но надену я его только после гендер-пати, я все еще не теряю надежд, что мы ждем маленькую принцессу.

— Все уже в сборе, Катя с Лёней очень заморочились с декорациями. Ты, пожалуйста, сделай вид, что несказанно счастлива, — смеюсь, зная, как возмущалась Виолеткина подруга, что мы решили обойтись без свадьбы, а просто расписались и улетели в Европу. Зато сейчас она отрывается с нашей гендер-вечеринкой.