Книга Верь только мне, страница 158 – Тори Мэй

Охаю.

— Какая ты хорошенькая! Лицо только только несчастное, но это проблема временная, — гладит меня по плечу. — Нравится?

— Да, — завожу пальцы в мою новую прическу. Прекрасная Жанна значительно убрала мне длину, не совсем каре, но волосы стали заметно короче, и сделала удлинению челку по бокам. — Правда здорово!

— Свежее стало однозначно, все лишнее срезали! Так что вперед, в новую жизнь!

Конечно же, опаздываю за Сашкой минут на двадцать, он переминается с ноги на ногу, согреваясь на ветру, и счастливый прыгает в машину, когда я подъезжаю.

— Еб… ой, то есть ничего себе! — быстро исправляется засранец. — Классный парик!

Каждая встреча с братьями — как баттл на лучшее унижение, хоть что-то стабильно этом мире. Невольно улыбаюсь.

— Ты такая красивая, сис, — подлизывается, — Давай за шаурмой заедем, пожалуйста! Жрать хочу после футбика, помираю! — пристегивается малой.

— Поехали-поехали, растущий организм, — ерошу его по мокрым волосам.

До ларька с аппетитной шаурмой едем по указаниям брата, а потом поедаем ее в машине, пропитывая салон запахом жареного мяса. Не скажу, что жизнь прямо-таки налаживается, но сегодня я чувствую себя не полностью мертвой.

— Как тебе шавуха на вкус? Я попросил побольше соуса, — жует за обе щеки Санек.

— На вкус как новая жизнь, — заключаю, — Не то, чего я ожидала, но прожевать можно.

Мое сонное тело касается чего-то очень теплого и мягкого.

Игнорирую то, как чувствует себя организм и фокусируюсь на контакте кожа к коже.

На секунду мое воспаленное сознание выдает картину лежащей в моих объятиях Виолетты. Однако, реальность быстро догоняет меня неприятным осознанием: ее здесь нет и быть не может.

Заставляю веки разлепиться. Копна белых волос, представшая мне на соседней подушке не предвещает ничего хорошего.

— Милена? — выдаю в тотальном афиге, отстраняясь. — Какого хрена?

— А ты не оборзел, Фиш, вопросы такие задавать? — раздраженным голосом выдает Милена, выбираясь из моего захвата.

Бля…. Как меня угораздило?

Башка кругом, во рту прошлась стая бездомных собак, туловище ноет в районе солнечного сплетения.

Мысль о том, что мы с Поповой переспали добавляет спазмов.

В голове всплывает вчерашний вечер: отрицательный тест ДНК, ломбард, письмо от мамы и гребанный виски, которые я влил в себя и окосел, как сопляк.

— Мы трахались? — спрашиваю в лоб.

— Ты гонишь, Вил? Сначала ты заблевал мне всю ванную, потом грохнулся там же, оторвав шторку. Я тебя раздела, умыла кое-как и до дивана дотащила, а ты все это время в пьяном бреду вопил «Виолетта, Виолетта, вернись, Виолетта!», — перекривляет меня тоном плачущего ребенка. — Сам-то как думаешь?

— Че мы вместе проснулись тогда? — сажусь на диван и тру глаза.

— Потому что ты, долбанный ниндзя, сделал мне захват и шептал «Не отпущу тебя, Олененок!». Фу! А потом захрапел боровом. У меня теперь все кости болят, уснула, как могла. Помогай после этого людям!

Со слишком очевидным выдохом облегчения падаю назад на подушку. Но тут же подскакиваю назад, собирая шмот и шагая к выходу в такт пульсирующим вискам. У меня же, нахрен, самолет!

— Спасибо, Попова, что валяться бомжом в парке не оставила, за мной должок, — кидаю ей, обуваясь.

— Никаких долгов, Фиш. Ваши адвокаты меня от статьи отмазали, так что, считай, мы в расчете.