Книга Верь только мне, страница 151 – Тори Мэй

— Сходи в другой ломбард, раз так срочно, — резюмирует чувак, передает мне цепочку, демонстративно накидывает наушник и отворачивается.

Лааадно, сучонок невоспитанный.

Я же пытался поговорить? Пытался. Теперь мои методы.

Наклонившись к окошку, резко хватаю щегла за воротник и притягиваю так, что его башка показывается на моей стороне.

— Слышь, борзый, — говорю все таким же спокойным тоном, — Во-первых, к незнакомым людям обращаются на «Вы» и здороваются.

Сам не верю тому, что это вырвалось из моего рта, которым я тыкал Виолетте.

— Пусти меня, отпусти! — начинает визжать.

— Во-вторых, — натягиваю ткань сильнее, — Я вежливо попросил позвать оценщика. Так сделай это!

Отпускаю раскрасневшегося пацана, он отшатывается и начинает откашливаться, выпучив на меня глаза.

— Я щас кнопку вызова полиции нажму, понял!!! — вопит истерично. — Вали отсюда!

Блять, тут, короче, каши не сваришь. Еще присяду рядом с психом Лисицыным, на дачу показаний и заседание к которому мне все же пришлось вчера съездить. Печальное зрелище долгой неминуемой расплаты.

Пихаю кулон в нагрудный карман и выметаюсь оттуда.

И с чего я решил, что меня ждет какая-то сказочная лавка, где при появлении кулона начнут кружиться феи и с потолка посыпятся блестки?

Видимо, башкой слишком ебнулся и придумал себе небылицу о том, что мама неспроста настаивала именно на этом ломбарде. Что там какая-то тайна кроется.

Матерясь себе под нос, сажусь в машину, закрываю глаза и выдыхаю. Надо действительно ехать к Максу, проведать его и рассказать ему охуительную новость о том, что мой мучитель-отец был всю жизнь прав, — я не его сын.

Тяжелые осознания накрывают меня одно за другим.

И что мама, получается…. получается, изменяла ему? И еще и забеременела на стороне. И ничего мне не рассказала. Ничего, блять, мне не рассказала!

Сука.

Колочу по рулю до боли в руках.

Вся моя жизнь сплошной сюр. Одна большая ложь, наложенная на поверх другой лжи, и уже не разобрать, где она началась и закончится ли когда-то.

Отец.

Или как мне его теперь называть? Мамин муж? Приемный отец? Дядя Альберт?

Он всегда догадывался и всегда гнобил меня, а мама убеждала, что он ошибается, взращивая во мне безысходную ненависть.

А теперь он, точно зная об отсутствии кровного родства, решил убедить меня в обратном? Жизнь переписать? Нафига?

И кто, блять, мой отец?

Что теперь делать со всей этой информацией?

По привычке первый порыв подмывает меня подорваться и лететь к Олененку поговорить. Рассказать ей, что она была права, когда говорила мне сделать повторный тест. Мне нужен ее совет. Только вот она наигралась в спасительницу.

Волна тоски и безысходности накрывает по самое горло, еле успеваю хватать воздух над поверхностью.

— Молодой человек! — кто-то резко стучит костяшками по стеклу, приводя меня в чувства от молчаливой истерики.

Опускаю стекло.

— Это Вы сейчас в «Шанс» заходили? — серьезно спрашивает крупный мужчина в очках.

Его руки перемазаны чем-то черным. Поди старший из ломбарда разбираться пришел. Выхожу из машины. Мужик внимательно изучает мое лицо.

— Я.

— Вильгельм Альбертович Фишер? — уточняет.

Почему-то захотелось по-армейски ответить «так точно!»

— Да. С кем имею честь?

— Борис я, владелец ломбарда. Вы кулон сдать решили? — спрашивает. — Эээ, оценить хотел, — не понимаю, что происходит.