Книга Академия подонков, страница 74 – Тори Мэй

На крыльце замечаю какого-то деда. Его лицо настолько землистое, что я даже не сразу отличил его от кирпичных стен.

Бля, опять не тот адрес!

Психую и вбиваю в навигатор обратный путь.

Вдруг в мое боковое окно раздается стук:

— Чё надо здесь?

Зажав сигарету в зубах, у машины стоит женщина неопределенного возраста, но вполне определенного образа жизни.

Опускаю окно:

— Ниче не надо, мимо ехал.

— Такие красавчики мимо наших краев не ездят, — глухо подхохотывает. — Или ты опять из опеки?

— Можете не беспокоиться, уже уезжаю, — спешу распрощаться с неприятной компанией и завожу машину.

Нужно будет ехать прямиком на мойку, потому что машине — полная звезда.

— Дамиан? — доносится издалека, когда я собираюсь трогаться.

Сидящий на крыльце дед кое-как поднимается и ковыляет к забору. Он-то откуда меня знает?

Несмотря на холодную погоду, на нем тапки и закатанные по колено трико. Все ноги в каких-то ранах, отчего он и хромает.

Из-за неухоженной бороды и сбившихся клоками седых волос я трудом различаю в нём знакомые черты и сглатываю подкативший к горлу кирпич.

Этот обросший и осунувшийся старик, выглядящий так, будто жизнь его прожевала и выплюнула на асфальт, — и есть Полинин отец.

Некогда уважаемый Виктор Баженов, мощный дядька, а теперь — сломленный неопределенного человек возраста, как и его спутница.

— Какая нечистая привела тебя сюда, Бушар-младший? — хрипит он, и я за версту чую, как от него разит алкоголем.

— Драстьте, дядь Вить… — выдавливаю из себя, выходя из машины.

Воображаемый образ Виктора Баженова, которого я с детства воспринимал чуть ли ни вторым отцом, и которого потом так же люто ненавидел, никак не вязался с тягостным зрелищем, которое предстало моему взору сейчас.

— Кто такой? — мельтешит Лариса. — За деньгами приперся?

— Лара, сгинь в хате, — шикает он на спутницу, и, к счастью, та оставляет нас. Это что, мачеха Полины? Пиздец.

— Чё надо? — он оглядывает меня с ног до головы.

Не могу определить, способен ли он вести адекватный диалог. Да и я побазарить не рассчитывал.

— Полину хотел увидеть, как она? — блефую.

— Ты мне по ушам не катай, младший, я выпивший, а не тупой, — усмехается он. — В твоей же Академии и учится.

Значит, соображает.

— А чего вы ей не звоните тогда?

— Поучи меня, давай, сын Иуды, — хрипло цедит он. — Скажи спасибо, что вообще разговариваю с тобой. По старой памяти, что растил тебя.

Замолкаю. Зная контекст ситуации, мне и сказать нечего.

— Тебя эта гнида прислала? — это он отца моего подразумевает. — Что он еще хочет от меня? Руку? Ногу?

— Нет… я сам приехал.

— Посмотреть хотел, что не жируем? Не жируем, Дамиан.

— Расскажите мне, как все было? — выпаливаю.

— Ммм... Информация дорого стоит. По деньгам подбросишь? — щуриться мутноватым взором.

Пропьет же. Хлопаю себя по карманам в поисках портмоне и отсчитываю несколько купюр.

— Ты вроде мужиком уже стал уже, сынок, а доверчивый такой. В задницу засунь себе бабло свое! — смеется он и закашливается, отмахиваясь от денег.

На момент замечаю в нем привычные движения и ухмылку. Только искаженные, как через кривое зеркало.

— Так это бабло и Ваше, получается, — произношу волшебную фразу.

— Получается так, — не стесняясь произносит он. — Но рассказывать я тебе ничего не буду. Молоко на губах еще не обсохло. Свали по-хорошему.