Книга Академия подонков, страница 28 – Тори Мэй

— Че ты ржешь? Ведешь себя, как дворовый пес, который с цепи в курятник сорвался.

— Можно не орать? — подает голос Фил. Выглядит он не лучше моего.

— Алкаши, бля, — цедит Илай. — Чтобы в первом ряду сидели через… — он сверяется с часами, — через два часа.

— Придем с цветочками на твое поражение, не переживай, — стряхиваю с себя воду и принимаю сидячее положение.

— В моей победе можешь не сомневаться, — Илай затягивает галстук так, будто удушить себя собрался. У него всегда такая странная реакция на интеллектуальные схватки с отбитой Ренатой Сафиной.

— Бушар, как ты сел? Мне так хреново, — воет Фил.

— Семейное дело обязывает, — хмыкаю и тянусь к полусдохшему телефону, прокручивая уведомления.

Глаз цепляется за месседж Дэна.

— Бля, Баженову уже в деканат вызвали с утра пораньше.

— Че так? — Филу удается приподняться на локтях.

— С Ясногорской зацепилась, — подрываюсь, натягивая брюки. — Вставай давай, к Едокии пойдем.

— Идея побесить Дусю неожиданно бодрит, — констатирует Фил и вместо университетской формы натягивает худи с капюшоном.

— Скажи-ка, Дамиан, — Илай наблюдает за нашей спешкой, — твой план мести Баженовой изначально включает в себя помощь бедняжке или это чистая импровизация щас?

— А че такое? — затягиваю ремень и накидываю рубашку.

— За Малиновской ты так не бегал, когда ее по деканатам таскали из-за стычки с Логиновой.

— Там ее папочка бегал и челом бил.

— Че пристал, Белый, никогда не влюблялся, что ли? — угарает Фил, натягивая ботинки.

— Нет, — категорично отрезает Белорецкий.

— Идите оба нахрен! — возбухаю. — Баженова должна мне доверять, а для этого девочку нужно спасти, — отвечаю неопределенно и выметаюсь по направлению к деканату.

Там устраиваем представление, и я забираю Полину, оставляя деканше «любимого» пасынка.

Филипп считает деканшу разлучницей их семьи и всячески портит жизнь, поэтому он для Евдокии как криптонит для супермена.

Отыгрываем на отлично. И что я получаю от Полины за свою помощь? Фак в морду.

Блядь, она допрыгается, и я тоже суну ей в лицо фак, только самый настоящий.

Вместо благодарности одни возмущения, никакого уважения. После разговора с ней плетусь пожрать чего-нибудь, занятия на сегодня все равно проебаны.

«Не надо меня защищать!»— передразниваю ее медовый голосок.

Хочу и защищаю, блядь, я че спрашивать должен, что ли? Бесит!

Но больше всего меня выхлестнуло это:

«Ты не мог бы просто отвалить от меня? Сделать вид, что я умерла? Тебе же как-то удавалось последние четыре года!»

Она в край охренела делать вид, что я не писал ей тех сопливых писем, ни на одно из которых она не удосужилась ответить, выбрав сторону своего папаши.

При первых семейных проблемах с бизнесом отец забрал у меня телефон, сказав, что потом я поблагодарю его за это.

Он уже тогда понимал, что никому из Баженовых больше нельзя доверять, и не позволил нам, детям, продолжить общение. А я, наплевав на гордость, строчил ей послания от руки.

— Дамиан! — меня нагоняет рассерженный звук голоса Илоны. — Ничего не хочешь мне объяснить?

— Не имею такого желания, — не меняю траектории движения. Жрать мне хочется больше, чем видеть ее лицо.

— Почему Баженову называют твоей девочкой, я не поняла? — она берет меня за локоть, пытаясь развернуть на себя.