Книга Академия подонков, страница 126 – Тори Мэй

Тупая заносчивая гордость трескается и осыпается под подошвы.

— Да ты совсем охренел, Дамиан! — отец Полины голосит на всю палату.

Смиренно выслушиваем его возмущения по третьему кругу.

— Ей всего восемнадцать! Дай пожить человеку! У нее учеба за границей на носу!

— Не проблема, дядь Вить. Ее грант в Европе никто не отменял.

— И как вы мужем и женой по разным странам скитаться будете? Знаю я твою породу, вы о верности не слышали, — взмахивает рукой, заставляя покачнуться тонкие шланги системы.

— Па-па-а-а! — Полина трет лицо.

— А что, я не прав? Прав! думаешь, ждать тебя будет?

— Буду.

— Тю… Заливать мне только не надо. И потом, ты как семью содержать собрался?

— А Вы как семью содержите? — парирую нагловато. То же мне, кормилец.

— Ты мне не дерзи, щенок еще! Если бы не твой папаша…

— Мой папаша Вас не спаивал. За столько лет себя в руки не взять — умудриться надо.

— Дами! — теперь Полина шикает на меня.

Отец замолкает. Его тело обмякает и из сидячего положения он укладывается на кушетку, глядя стеклянными глазами в потолок.

— Судить все горазды. Забеременей твоя жена от друга, сука, лучшего, ты бы с моста сиганул прямо в Сену. Или какая там река у вас во Франции…

Оборачиваюсь на Польку, чтобы убедиться, что она в состоянии выдержать подобный разговор о своей маме.

Нет, определенно нет — глазищи и без того на мокром месте. Киваю ей на дверь, и та потихоньку выходит.

— Как это произошло? — когда Пчела исчезает, задаю Виктору мучивший меня вопрос.

— Не знаешь, как трахаются, что ли! — плюется зло.

— Кто не досмотрел? — наседаю. — У вас ведь была очень крепкая семья, дядь Вить. С нашей-то всё понятно, — понижаю голос.

— Такая крепкая, что жена в постели мужа от чужого мужика отличить не смогла? — взрывается он.

— Напились?

— Не то слово… Праздновали крепко в тот вечер. Анька ж не употребляла сроду, спортсменка, мать ее за ногу, — квакает он. — А тут общее веселье сыграло, мы без конца подливали ей, пытаясь в шутку напоить… Ее с непривычки быстро развезло. А ночью к ней этот козел пришел. После папаша твой сказал, что моя жена ему весь вечер намекала. А она невменяемая была!

Он замолкает, очевидно, на повторе прокручивая те события. Не шевелюсь, дабы не спугнуть откровенную атмосферу.

— А вы где были?

— Дрых, где упал… Зато мать твоя наткнулась, на подруженьку с муженьком… тьфу, бля.

— Но раз это было ошибкой не по ее вине, то… почему Вы не простили ее?

— Я пытался. Но такое не прощают. Ни в трезвую, ни в хмелю… Я — мужик, и то никогда не изменял! Думаешь, у меня не было возможности?.. Хоть отбавляй! Да только, когда твой батя по номерам в командировках развлекался, я работал.

Подробности родительской молодости лупят молотком по пальцам. Мы с пацанами еще лайтово отрываемся, получается.

— Вы поэтому не помогли ей, когда мои родители на позднем аборте настояли?

— Родители… Козлов член сунул-вынул, и дальше его ничего не касалось, а вот Натали... Рвала и метала, как и я, — признает хрипло.

— Вы тоже хотели мести?

— Для Козлова — очень, только он зубастее оказался… А теперь всю жизнь самому себе мщу за то, что семью уберечь не смог, — его голос дрожит.

— Очень романтично, но Вы своей местью только Полине хуже делаете. О ней подумайте! Все, что она видит — это пьющего отца. Остальное — красивый базар, — поднимаюсь со стула. — Значит так, дядь Вить: ваше прошлое с моими родителями меня ебет мало, там черт ногу сломит. Мне волнует только будущее с Полиной.