Книга Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца, страница 31 – Рика Лав

Воронов продолжал с широким размахом входить, продлевая мое удовольствие до невыносимости. Через несколько фрикций, я почувствовала, как он замер, содрогнулся всем телом и вышел, изливаясь на низ моего живота с глухим стоном, зарывшись лицом в изгиб моей шеи.

Мы лежали, тяжело дыша, сплетённые в единое целое, пока удары сердец не замедлились до нормального ритма. Его вес успокаивал и заземлял, давал ощущение защищённости. Я гладила его спину, нащупывая следы от своих ногтей.

— Рыжая… — бормотал он, целуя мою шею. — Моя девочка… моя единственная…

Максим осторожно вытер мой живот краем пледа, перевернулся на спину и подтянул меня к себе, укладывая голову на плечо. Я устроилась на нём, пока его рука скользила по моим растрёпанным волосам, спустилась по спине, рисуя ленивые узоры на коже.

— Кира… — начал он со странной обреченностью в голосе. — Я должен тебе сказать… есть то, о чём ты должна знать…

В этот самый момент дверь в купе с грохотом распахнулась.

Я вскрикнула от неожиданности, но Максим среагировал молниеносно. Он перекатился, закрывая меня своим телом, окутывая защитным коконом. Его спина стала щитом между мной и незваным гостем.

— Какого хрена⁈ — взревел Воронов так грозно, что я вздрогнула всем телом.

На пороге стоял дядя Саша, его лицо было мертвенно-бледным, глаза расширены от ужаса.

Я прижалась к груди Макса, прячась в его объятиях. Где-то глубоко внутри расцветала пышным цветом моя любовь: он защищал меня.

Дядя Саша открыл рот, закрыл обратно, словно рыба, выброшенная на берег. Потом с огромным трудом выдавил:

— Горим…

Повисла тишина, в которой слышалось только наше учащённое дыхание.

— Горим, Игоревич! — закричал техник уже истерично, в его голосе прорвалась неприкрытая паника. — Состав горит!

Максим окаменел. Каждая мышца в его теле превратилась в натянутую струну. Мы встретились глазами — его полные сосредоточенности, мои, вероятно, отражающие только страх.

Наша сказка оборвалась.

Всего секунду назад я лежала в объятиях Макса, а теперь мы метались по купе, натягивая одежду, пока дядя Саша стоял в дверях, отвернувшись и повторяя снова и снова: «Горим, Игоревич, третий вагон полыхает!»

Пальцы не слушались, я натянула юбку, схватила куртку с пола. Максим уже был одет. Он обернулся ко мне, и наши взгляды встретились на секунду. В его глазах плескалась страсть, которая ещё не остыла, страх за меня, злость на обстоятельства и то, о чём он пытался мне сказать минуту назад.

— Кира, ты останешься в штабном вагоне, — бросил он жёстко, уже превращаясь в начальника. — Не вздумай высовываться наружу.

— Я проводник, Макс, — упрямо ответила я, застёгивая последнюю пуговицу. — У меня такие же обязанности, как у всех.

Он шагнул ко мне, схватил за плечи, заставляя смотреть на него.

— Кира, прошу тебя, — почти шепот. — Пожалуйста, останься здесь. Я не могу… я не смогу работать, зная, что ты там, в опасности.

Я собиралась спорить, но выражение его лица остановило меня. Это была мольба мужчины, который боялся потерять женщину.

— Хорошо, — кивнула, понимая, что сейчас не время для упрямства. — Но если понадоблюсь…

— Я позову, — пообещал он, притянул к себе и быстро поцеловал в лоб. — Жди здесь.

Они выскочили из купе, а я осталась стоять посреди маленького пространства, которое ещё минуту назад было нашим миром. Плед на полу всё ещё хранил тепло наших тел. Я обняла себя руками, пытаясь унять дрожь. Она была не от холода, а от адреналина и страха.