Книга Любовь Сурового, страница 61 – Валерия Ангелос

Неприятно мне с ним говорить. Даже отвечать не хочется. И если так посудить, то какой вообще смысл? Что с ним можно обсуждать после всего? Зачем?

Усталость накатывает. Опускаюсь в кресло неподалеку, потому что чувствую себя до боли измотанной. Нет никаких сил держаться.

Повисает напряженная пауза. Кажется, воздух в комнате звенит от накала.

Айдарова затянувшееся молчание не устраивает.

Он шагает ко мне.

— Так, — бросает мрачно. — Еще раз. Давай. С самого начала.

— Что? — невольно кривлюсь. — Какое начало?

— У меня есть вопросы, — заявляет Айдаров.

Усаживается рядом. В кресло, которое стоит прямо перед моим. Разваливается в нем по-хозяйски.

Это всегда так. Он если появляется где-то, сразу занимает собой все пространство вокруг.

И плевать ему, что мне рядом с ним тошно. Особенно после того, что он, как выясняется, вытворил.

Моя сестра. Родная.

У него что, совсем никаких принципов нет? Пределов? Ведет себя как животное. Вообще, это, конечно, как раз в его духе. Главное — удовлетворить свои дикие рефлексы.

Ну так чему я удивляюсь?

Для его низости нет границ.

— Вопросы, — повторяю за ним нервно. — Это у меня есть вопросы. А ты сядь от меня подальше.

— Ты мне еще указывать будет? — по-звериному оскаливается Айдаров.

— Да, — отвечаю спокойно. — Если тебя что-то не устраивает, я сейчас уйду. Не будет никакого разговора.

— Нет, — говорит он. — Ты не просто распустилась в конец. Ты, блядь, охуела. Только посмотри, что творишь. Чуть слабину дал — и вот благодарность.

— Какую слабину? — качаю головой. — Успокойся уже. Сколько можно? Мне даже думать тошно о том, что ты сделал.

— Да что же я, сука, такого сделал? — рявкает гневно.

Еще и злится.

Будто это я виновата. Будто это я опустилась ниже некуда и…

— Это уже совсем грязь, — выдаю в сердцах, буквально выплевываю ему в лицо омерзительную правду: — Ты спал с моей сестрой.

Айдаров хмуро сводит брови. Но в целом остается невозмутимым. Уже заметно, что вины за собой он не чувствует. Однако на такое рассчитывать и не стоило.

— Ты откуда эту херню взяла? — спрашивает. — Я может и трахался, но уж точно не с твоей сестрой.

Ну да. Одной женщины ему мало. Помню это еще по тем сплетням, которые до меня дошли. У Айдарова несколько любовниц.

Ладно, это не важно.

Как он мог связаться с моей сестрой?!

— Какой же ты скот, — говорю, качая головой. — Твои девки меня не интересуют. Но вот то, что ты спал с моей сестрой, а потом еще после всего этого ко мне лапы тянул.

Передергивает всю. Когда озвучиваю мысли вслух, еще сильнее эмоции захлестывают.

Прикрываю глаз.

— Ужас, — срывается с губ. — Это ужас.

Горло сдавливает от липкого комка. Накрывает отвращение. Хочется в душ. Но я понимаю, что сколько бы не терла себя мочалкой, сколько бы времени не была под струями воды. Такую гадость не смыть.

— Если бы я знала…

Грудь перехватывает от едкого чувства, разливающегося внутри. Острого, кипучего, токсического.

— Надо было мне тебя в больнице убить, — говорю. — Пока ты лежал. Да, мне кажется, я бы тебя точно убила. Если бы тогда все знала.

Неосторожные слова. Опасные. Однако сейчас не могу контролировать свои собственные чувства. Все на волю рвется. Не удержать.

Стоп. Это что еще такое?

Смотрю на Айдарова. Вижу, что мне не почудилось, не послышалось. Он реально ржет.