Книга Любовь Сурового, страница 23 – Валерия Ангелос

— Мы обсудим это позже, — замечает доктор.

Пока еще здесь нахожусь, смотрю за всем. Вижу, как Айдарову делают несколько инъекций.

Медсестра заслоняет его лицо, когда подается вперед.

Наш зрительный контакт разорван.

Меня выводят из палаты.

Уже за дверью осознаю, что Айдаров не заговорил. Не знаю, как бы он промолчал. Особенно после тех моих фраз.

Может, не слышал?

Надежда мелькает под сердцем и тут же сгорает.

Нет. Все он слышал. По глазам было понятно. Очень… заметно.

Так и стою, прислонившись спиной к стене, пока не выходит врач. Поворачиваюсь, смотрю на него, опасаясь задать вопрос.

— Сейчас еще тяжело что-то говорить, — произносит доктор, внимательно глядя на меня. — Но положительная динамика есть. Допускаю, что ваши визиты пошли на пользу.

Сердце судорожно сжимается.

Трудно понять — мне стоит порадоваться или… когда Айдаров окончательно придет в себя, кошмар начнется заново?

Ночь проходит почти без сна. Зависаю во взвинченном состоянии. Мыслей столько, что сомкнуть глаза не получается.

А утром приезжает Медведь. В обычное время.

Не угрожает. Не давит. Он вообще как-то иначе сегодня выглядит. Но эта перемена еще вчера началась. Когда этот человек говорил с врачом.

Кажется, у него тогда даже лицо посветлело.

Все благодаря хорошим новостям.

Айдаров очнулся.

Это же… хорошо.

И для меня тоже.

Надеюсь. Пока тяжело разобраться. Однако вряд ли бы мое положение могло бы улучшиться, будь он и дальше без сознания.

А теперь — снова неизвестность.

Мое сердце стучит все сильнее. Набирает обороты с каждым новым этапом. Когда усаживаюсь в машину к Медведю. Когда он привозит меня в больницу. Когда иду по уже знакомым коридорам больницы. Когда поднимаюсь на лифте. Когда оказываюсь перед палатой.

Дверь открывается. И… мой пульс окончательно сходит с ума.

Айдаров лежит. Верхняя часть кровати приподнята, поэтому он сразу видит меня, поворачивает голову.

Врач говорит что-то. А я не слышу. Видимо, это насчет того, что нас оставят наедине, потому как дверь позади закрывается.

Застываю, глядя на Айдарова.

Он бледный, осунувшийся. Но в то же время сегодня выглядит как будто бы… крепче.

— Чего стоишь? — спрашивает хрипло. — Подойди ближе.

Подходить мне не хочется. Заставляю себя шагнуть вперед. Каждое движение дается с трудом.

— Здравствуйте, — говорю.

— Здравствуй.

Останавливаюсь неподалеку от кровати.

— Присядь, — выдает Айдаров, переводя взгляд на кресло неподалеку.

Выполняю его распоряжение.

Сколько мне придется пробыть здесь? Пятнадцать минут? Может быть врач и говорил об этом, но я не слышала…

Срок могли продлить. Он же очнулся.

Повисает напряженная тишина.

Меня бросает в холод.

— Что молчишь? — вдруг спрашивает Айдаров.

Неуверенно веду плечами.

— А что говорить? — роняю. — Вы же не спрашиваете ничего.

— Так я и раньше не спрашивал, — кривая усмешка. — А ты говорила.

Горло сдавливает. Язык примерзает к нёбу.

— Столько наговорила, — хрипло добавляет Айдаров. — Такая смелая была. Потому что я спал?

— Не знаю. Наверное, нет, — невольно качаю головой. — Просто…

Вынуждаю себя замолчать.

Но тут он приподнимает бровь. Слегка выгибает, совсем короткое движение. Но что-то внутри дает трещину, потому неловко отведя глаза, говорю все как есть:

— Думала, вы не очнетесь.