Книга Любовь Сурового, страница 122 – Валерия Ангелос

Изучаю губами соблазнительные полушария груди. Она будто больше становится. Сочнее. И соски так и просятся в мой рот. Втягиваю их. Слегка прикусываю.

Аня вскрикивает. Прогибается. Точно не от боли.

Власть наигравшись с ее грудью, опускаюсь дальше. По ребрам. К еще плоскому животу.

Горячо целую.

Моя. Вся моя. Родная…

Она рефлекторно пробует свести бедра. Понимает, что последует вскоре. Но я не позволяю жене ускользнуть. Прижимаюсь к ней губами. Там — тоже. Удерживаю ноги, не даю сомкнуть колени вместе. Сначала через тонкое кружево пробую. Потом стягиваю с нее нижнее белье. До голой плоти добираюсь. Пирую.

До чего же она вкусная. И еще шелковая. Вся будто плавится под моим языком. И меня самого плавит. Штормит. От каждого нового касания.

Мой язык скользит по ее створкам. Таранит. Давит на самый центр. Так, что она вся плывет. Вскрикивает.

Ловлю ее реакцию. Как одержимый. И еще давление усиливаю. До предела довожу. До упора.

Как она трепещет. Как сладко дрожит. Откликается вся. Отзывается. На каждое новое касание отвечает.

Довожу ее до самого пика.

И сам доведен.

Хер так стоит, что хоть каменную кладку пробивай. Аж вздергивается. Яйца будто закипают.

Она издает сдавленный стон. Чувствую, что кончает. Еще мокрее становится. Вся течет.

Тогда и беру ее. Перемещаюсь и проникаю мягким плавным толчком. До предела заполняю.

Блядь.

Охуительно.

Круче чем тот быстрый трах на яхте. Круче чем когда ее врасплох ловил. Прижимал. Зажимал.

Здесь и сейчас она мне реально отдается. Принимает. И я от одного лишь осознания этого момента разрядиться готов. Всю ее обкончать.

Но рано.

Насладиться хочу. Растянуть.

Да и пусть она снова заведется. На второй круг пойдет.

Потому ритм наращиваю медленно. Не рывками. Намеренно каждое новое движение растягиваю.

Обычно иначе трахаюсь. Грубо привык. Резко. Но с ней все иначе выходит. Про ее отклик думаю. Ответа от нее хочу. Приучить к себе. Приручить. С ней — только так. Тянет сделать все, чтобы она сама подсела. Сама мне отдавалась. На полную. Чтобы искрило.

Хуй наливается возбуждением. Пульсирует. Яйца распирает от накопившегося семени.

Целую Аню. Переплетаю наши языки. Толкаюсь в нее сильнее. Мощнее. Резче.

Грудь ладонями накрываю. Играю с ее сосками. Поглаживаю пальцами. А потом на ягодицы переключаюсь. Сминаю, тискаю, вынуждая взвизгнуть.

Довожу ее до предела. И сам на пределе. Давно, блядь.

Кончаем практически в один момент.

Она вся содрогается изнутри. Распаляется. Растекается. И меня выжимает. Разряжаюсь в нее бурным потоком спермы. Закачиваю до отказа. Под ее сладостный тягучий трепет.

— Люблю тебя, — говорю, отрываясь от вкусных губ.

Разрываю поцелуй, только чтобы это сказать. И чтобы поймать ее поплывший взгляд.

Узкая ладонь опускается на мою щеку. Пальцы медленно скользят по скуле.

— Люблю, — тихо отвечает Аня.

Что-то ломается внутри. Или наоборот — ощущается непривычно целым. Давит. Душит. Распирает всего.

И пусть с опозданием, но до меня доходит суть.

Вот оно какое значит. Сука. Счастье.

Сначала мне кажется, что мои эмоции по большей части игра гормонов. Все-таки я беременна от Айдарова. Во мне растет его ребенок. Это не может на меня не влиять. Вольно или невольно, а женщина в такой ситуации все равно будет привязываться к отцу своего малыша.