Книга Любовь Сурового, страница 116 – Валерия Ангелос

Сильно испугалась, когда стало плохо.

Хорошо, что мама приехала, вызвала «скорую».

А теперь… мне бы разобраться. Без давления. Без напора, который сразу ощущается в присутствии Айдарова.

Ну такой он. Одним своим видом давить может.

Через несколько дней меня выписывают.

Айдаров приезжает снова. Вероятно, рассчитывает, что пауза, о которой я просила, уже закончилась.

Наступило время выписки.

Он приехал за мной.

Не хочу возвращаться в квартиру к нему. Плохо мне там.

Айдаров заходит в палату. Подходит вплотную. Целует меня в щеку. Как-то непривычно, будто… осторожно?

Отмечаю, что вид у него поменялся. Только тяжело понять, в чем причина. Он словно бы похудел немного или так осунулся. Но смотрится Айдаров все равно будто хищник. Особенно, когда пристально изучает меня.

Наверное, просто чудится.

Его фигура точно не поменялась. Ничего он не сбавил, если судить внешне. Наоборот выше смотрится.

Так — он даже будто крупнее стал. Мышцы налились, вены вздулись. На мощной шее, на виске. Набрякли. Пульсируют.

Стараюсь держаться спокойно, не нервничать. Но сказать ему надо.

— Я хотела тебя попросить, — говорю.

— Да, конечно, — отвечает он сходу. — Все, что хочешь.

— Мне бы хотелось поехать домой, — замечаю. — К родителям. Пожить дома. Хочу побыть с мамой.

— В смысле? — хмурится и, помедлив, продолжает: — Ты домой поедешь. Пускай мама у нас побудет.

В этот момент мама как раз заходит в палату.

Айдаров сразу обращается к ней.

— Я вас приглашаю, — выдает сразу. — Поживете у нас. Для Ани так будет лучше.

Мама какое-то время смотрит на Айдарова.

— Нет, спасибо, — ровно отвечает она, качая головой.

— Почему «нет»? — тут же спрашивает он с напором.

— Потому что я не хочу останавливаться в доме, где меня не уважают. Если ты не против, Аня может пожить у нас.

— Что это значит? — кривится Айдаров.

Будто не помнит.

А может и правда не помнит?

Он такой. Все, что ему не по вкусу, пропускает мимо.

— Наверное, ты забыл, как себя вел, — замечает мама. — Ты ясно дал это понять. И не раз.

Ну вот пусть вспомнит, что вел себя как последний скот. Курил, пепел на пол стряхивал. И выражался так, что вспоминать неприятно.

Сама это хотела бы забыть.

Как и многое другое.

— Самир, пожалуйста, давай без ругани, — прошу его, чтобы разрядить накаляющуюся обстановку. — Я вернусь.

Да у меня выхода другого нет.

Теперь только так.

— Я вернусь через неделю, — прибавляю. — Сейчас мне надо отдохнуть. Надо успокоиться. Восстановиться. Мне надо время, чтобы…

Словами всего и не выразить.

— Принять это, — выдаю наконец.

Произношу. Открыто смотрю ему в глаза.

Айдаров молчит.

— Нам надо подумать, — произношу тихо. — И тебе тоже. Как раньше уже продолжаться не может. Ребенок все меняет. Я не могу так дальше жить.

Первый день проходит нормально. Ну почти. У меня настолько дохуя дел накопилось, что реально каждый час занят. А под вечер тупо вырубает.

На утро просыпаюсь со стояком. Ебаться хочется зверски. Приходится в душ идти. Там напряг сбрасывать. Под ледяным душем.

А потом в зале — сперва разминка. Потом железо тягаю. И под конец спарринг. Надо лишнюю энергию выплеснуть. Ищу любые варианты для этого. Но нихера не помогает. Все, сука, не то и не так.

Ее хочу. Дико!

Она мне нужна. Она и только.

Второй день еще держусь. Отвлекаюсь как могу. Но под вечер глаз сомкнуть не выходит. Корежит всего.