Книга Невеста одержимого, страница 30 – Анна Леманн

— Не уходи, пожалуйста! Юля, не уходи! Я люблю тебя! — плача просит Ася, отчаянно обхватив меня своими руками. — Не уходи! Я попрошу папу, и ты не уйдёшь! Пожалуйста!

— Мы, правда, с ним поговорим, когда мама вернётся, — поддерживает свою копию Тася. — И с ней поговорим! Чтобы ты не уходила и жила с нами! Играла в игры и жила с нами в одной комнате даже! Ты же нас не бросишь?

— Надо поговорить с вашим папой. Сама я никаких обещаний дать не могу.

— Мы понимаем, — расстроенно выдыхают.

После обследования девочек, на которое Адам приехал вовремя, мы вчетвером прошли нужных врачей и поехали домой. Врачи измучили девочек, и те почти сразу же вырубились в машине, стоило им оказаться в салоне.

— Мы можем поговорить? — спрашиваю Адама, когда он, перенеся девочек в их кровати, спустился на первый этаж ко мне.

— Можем, но только давай на кухне, — легко соглашается. — Я ужасно голоден. Ещё не ужинал. И, кажется, не обедал.

— Конечно!

— Ну так что? — спросил, открыв холодильник и принявшись в нём рыться в поисках еды. Сев за барную стойку, я молча наблюдала за ним, выжидая момента, когда мы сможем поговорить. — Я внимательно тебя слушаю.

— Девочки скучают по своей маме, — произношу и мужчина застывает. Оборачивается ко мне и уже действительно внимательно слушает. — Они хотят, чтобы вы с ней были вместе, когда она поправится…

— Ох, — выдыхает и закрывает холодильник, так и не взяв из него ничего. Вместо этого проходит к шкафу и достаёт бутылку алкоголя. — Я думал они её не помнят уже. Им было меньше двух лет, когда она была вынуждена переехать в клинику.

— А что с ней?

— Я уже говорил, — раздражённо отвечает. — Она больна.

— Ладно, — решаю зайти с другого конца. — Не хочешь говорить, не надо. Та девушка на картине в твоих объятиях — она?

— Да.

— Она умерла? Потому не общается с девочками? Может, стоит им сказать об этом? Они любят и ждут её.

— Не лезь сюда, Юль. Ты не понимаешь, — произносит сквозь зубы, окинув меня недовольным взглядом. Мой же скользнул по его напряжённо сжатым рукам.

— Так объясни!

— Я тоже люблю её. Любил и всегда буду любить лишь её одну!

— Но ты женился на мне. Это значит, что не женишься на ней, как бы сильно не любил. И это значит… она мертва, — делаю свои выводы, и он их не отрицает. — Хочешь поговорить об этом?

— А ты хочешь это услышать?

— Мне всё равно нечем заняться. Может, хоть немного пойму тебя.

— Ладно, — соглашается и, сделав первый глоток горячительного, начинает. — Я был на третьем курсе, когда увидел её впервые. Милая, тихая, спокойная, но такая яркая и красивая, что челюсть сводило от улыбки, — его лицо озаряет светлая лучезарная улыбка. — Я влюбился в неё и… как одержимый был зависим от своей пчёлки. Я назвал её так потому что она обожала жёлтый и могла есть мёд с чем угодно. Даже с картошкой, огурцами… Извращенка, — его улыбка становится ещё шире. — Но именно такой я её и любил. Ненормальной. Всё было прекрасно, но в один момент она пропала отовсюду. Исчезла. Каким-то чудом я нашёл её адрес и пришёл к её матери, а та… возненавидела меня. Прокляла. А я так и не нашёл свою пчёлку, что бы ни делал. Даже детектив и старинный друг моего отца помочь не смог. Лишь спустя три года я узнал о своих дочерях, о том, что их мать в больнице. А я стал тем, кто угробил её. Ей нельзя было беременеть из-за болезни. Я не знал тогда, и она никогда не говорила мне об этом. Даже не заикнулась. Она могла сделать аборт, но решила рожать и подарить мне моих маленьких пчёлок. Я забрал девочек и пытался позаботиться и об их матери, но…