Книга Она мне не невеста, страница 83 – Анна Леманн

Закончив с осмотром, доктора уходят, обещая зайти позже, чтобы вынести вердикт.

Попрощавшись с ними, Ада возвращается на своё прежнее место. Садится на стул, поправляя нелепую олимпийку на несколько размер больше, чем её собственный. Кутается в неё, словно ей холодно, хоть в палате и хорошая температура.

Но я понимаю, зачем она это делает. Прячется.

— И как? – спрашивает, не глядя на меня. – Я когда увидела, как та машина едет… у меня сердце остановилось. Я так испугалась. За тебя, – быстрый взмах ресниц в мою сторону и вновь её взгляд обращён на её ногти.

— Ада, я хотел попросить прощения, – начинаю я.

— Не разговаривай, – поднимает на меня глаза. – Я всё знаю. Дан мне всё рассказал.

— Я твой брат.

— Знаю, – кивает. – Ты потерял много крови. Я сдавала её, и наше родство выявили. Так что…

— Прости!

— Ты мстил отцу, – заговаривает она, а её глаза наполняются слезами. – Втягивать меня во всё это было глупо. Ты думаешь, я была счастлива с таким папой? Он никогда меня не любил! Никогда!

— Ада…

— Мои родители познакомились, когда папа сидел, – уходит в свои мысли, но при этом повествует мне историю её семьи. – Дедушка у меня в тюрьме начальником работал. Бабушка – врачом, а мама – медсестрой. У них закрутился роман с моей мамой, и она забеременела. Случайно. Дедушка пообещал помочь папе с УДО, если тот женится на маме. А потом… – поджимает губы. – Ты думаешь, тебе было плохо без отца? Мне было хуже с ним. Он пьёт. Бьёт маму иногда. В детстве его подельники или кто они там были, я не знаю, меня похитили. Я трое суток провела в плену у них. Меня кормили хлебом с плесенью и водой. А папа просто не хотел делиться чем-то, – замолкает на доли секунды. – Дедуля ограждает меня всегда от подробностей и делает всё, чтобы я забыла о том, но я не могу. До сих пор ненавижу хлеб и запах плесени, – горько усмехается. – Дедушка пошёл тогда на подлог на своей работе, чтобы меня вытащить. Потом он и бабушка забрали меня у родителей, и я прожила с ними три года. Затем мама решила, что мне лучше будет с ними, и я вернулась обратно, – утирает слезу и продолжает. – Но самое весёлое в этой истории, что однажды папа напился и рассказал мне историю. Что он любит другую женщину и её сына. Но чтобы оградить свою любимую семью от врагов, он завёл нас с мамой. Нас не жалко потерять, а их он всеми силами спасёт от бед. Я думала, он врёт, но сейчас… когда я узнала, что у папы, и правда, сын есть. Что, если это правда?

— Ада…

— Я не хочу тебя слушать, Фарид, – мотает она головой. – Что сделано, то сделано. Я много говорила на эту тему со своим другом и стала смотреть на всё немного иначе.

— Мама покончила с собой оттого, что он бросил её, – пытаюсь хоть немного оправдаться.

— Мне жаль.

— Я не хотел такого! Я просто хотел сделать ему больно. Я не желал тебе такого!

— Через меня сделать ему больно? – с сомнением переспрашивает. – Не вышло бы… Ему наплевать на меня. Правда, наплевать. Пару дней назад они выгнали меня из дома, потому что я оказалась неудобной дочерью. Ненужной, – поднимает голову, и я цепляюсь за боль в её глазах. Тону в ней.

— Прости меня.

— Ты не виноват.

— Виноват! Зачем ты здесь со мной?! Лучше бы позволила мне сдохнуть под теми колёсами.

— Замолчи! – кричит она на меня и закрывает мой рот своей крохотной ладонью. – Нельзя так говорить! Бог услышит и исполнит твоё желание! Нельзя!