Книга Она мне не невеста, страница 34 – Анна Леманн

— А сейчас она не пьёт? – заинтересованно спрашивает.

— Скончалась недавно.

— У-у-у, – тянет сочувственно. – Надеюсь, не от алкоголя?

— Нет. От предательства.

— Разве от него умирают?

— Умирают, – шепчу. – Самой ужасной смертью.

— Сочувствую, – дотрагивается до моей руки и легонько её сжимает. – И кто её предал?

— Неважно, – отвечаю и поднимаю на неё взгляд. – Не хотите ли вы, Майя, сбежать отсюда и заехать в ресторан, где я угощу вас вкусным и настоящим вином?

— Вином? С удовольствием! – соглашается, заблестев глазками. – Ваш друг с нами? – интересуется и заглядывает мне за спину. – Ой, а где он?

— Что? – оборачиваюсь, оглядевшись вокруг и не заметив нигде Дана. Куда он испарился? – Наверное, нашёл себе компанию. Мы вдвоём поедем. Оставим его развлекаться.

— Он не расстроится, если я вас заберу? – встаёт со стула. – Всё же, может, он надеялся на вас, а вы променяете его на меня.

— Нет. Определённо нет.

— Тогда… Тогда пойдёмте, – берёт со столика свой клатч.

Майя

— Слышал, что ты дочь Медлякова, – говорит Фарид, ведя меня на выход с ретровыставки, где я не успела ни одной машины рассмотреть. – Последняя, надеюсь. Или ещё сестрёнки и братики появятся?

— Не знаю, – пожимаю плечами, усмехнувшись. Это и правда смешно, но в то же время я не осуждаю Медлякова и даже в какой-то степени рада, что на старости лет он не один. Он хороший мужчина. – Папенька был любвеобилен и явно хотел много наследников. Его цель оказалась выполнима.

— А ты надеешься на его наследство и деньги? – задаёт вопрос, явно подлавливая меня, но ловить нечего. Я отвечаю так, как и правда считаю.

— Нет, – мотаю головой. – Много денег обяжут меня ходить на вот такие выставки. Я элементарно на них не выживу. Мне на них скучно. Люди все высокомерные и считающие себя выше других. Думаешь, зачем устроили эту выставку? Чтобы хозяин похвастался, сколько у него денег и что он может на них купить. Тщеславие не по мне.

— Забавно, – тянет. – Но если иметь очень и очень много денег, то можно не ходить на чужие выставки, а устраивать свои.

— Чтобы иметь много-много денег, надо быть либо единственной наследницей, либо много работать, – отвечаю и цокаю языком. – И если последнее я могу сделать, то первое – нет. На убийство я никогда не решусь. Морально сложно. Да и руки пачкать в крови не в моём духе. Их отмыть после очень и очень сложно.

— Права, – поникает, точно уловив намёк в моих словах.

— Ой! – застываю, увидев впереди разбитый стакан и… И огромную кучу осколков. Страх того, что стекло вонзится мне в ногу и раскромсает вновь, как тогда, в детстве, пробуждается с новой силой. В ногу тут же ударяет фантомная боль, словно это уже произошло, и я сделала себе больно. Сердцебиение учащается, а паника захватывает меня.

— Что-то не так? – спрыгивает Фарид, но я не могу ему ответить, потому что страх и голос парализовал. – Майя? Майя!

Закрываю глаза и считаю мысленно до десяти, чтобы успокоиться и прийти в себя. Мне всё это кажется. Я не наступала на стекло. Под моими ногами нет осколков. Нет крови! Мне не больно! Всё в порядке! Это всё в моей голове! Не больше!

Один! Два! Три… Семь…

И я взлетаю. В прямом смысле этого слова. Сильные мужские руки подхватывают меня и поудобнее располагают в полуобъятиях.