Книга Мой папа - миллиардер. Второй шанс бывших, страница 31 – Анна Леманн

— Долго рассказывать, — вздыхает он. — А сейчас не до этого. Донор есть, и это главное. Ты там держись. Скоро буду.

— Никит, спасибо.

— Все хорошо будет, — подбадривает меня. — Иосиф говорит, что совместимость просто идеальная. Так что не переживай. Сама морально подготовься и дочь мою подготовь.

— Подготовлю, — отвечаю, решив оставить без комментариев, что он Женю уже назвал своей. И пусть так оно и есть, но как-то… как-то непривычно.

— И это, Рада… думаю, я заслужил, — произносит с легкой неуверенностью. — Фотографию дочери мне хотя бы одну пришли.

— Ага, — киваю.

Отключаюсь и оборачиваюсь к дочери, которая уже раз в сотый включает поросенка и хохочет с этого звука.

Включаю камеру и делаю несколько фотографий малышки, а затем недлинное видео громкой хохотушки. И все это отправляю Никите.

С замиранием сердца смотрю, как подсвечиваются под отправленным две галочки, оповещающие о прочтении.

И сердце практически останавливается, когда я включаю голосовое сообщение от Златогорского.

“Какая же она красивая! На тебя похожа…”

Как только вертолет с донорскими клетками и Златогорским оказывается на крыше клиники, врачи и медсестры начинают суетиться. Забирают Женю, позволив мне проводить ее лишь до лифта.

Идти с ними не разрешают, как я ни пыталась их убедить. Просят тихо сидеть в палате и ждать новостей.

Во время ожидания компанию мне составляют Никита, Тимур Лапин и дядя Рома. Дашка подъезжает немного позже, когда Тимур уезжает. По правилам клиники лишь три гостя могут быть в палате одновременно. Поэтому Златогорский мягко просит друга поехать домой, чтобы сестра могла подняться и поддержать меня.

Этот Лапин же только нервничать меня больше заставлял. Таких прямолинейных людей я в жизни не встречала. Заявил дядя Роме, что спал с его дочерью с таким спокойствием и безразличием, словно сообщил, что пошел в магазин и купил хлеба.

Не знаю, как дядя Рома не врезал ему. Я с трудом сдержалась не треснув его хоть разок, чтобы на будущее запомнил, что иногда можно и помолчать.

Все время операции сидим как на иголках в ожидании хоть каких-то подробностей. И меня решают огорошить новостью, что сразу после операции мне Женю не отдадут. Она будет в стерильном боксе, но мне можно будет зайти к ней в специальном костюме. Неудобном и ужасном, но я согласна на все, лишь бы быть рядом с малышкой.

— Рада, — зовет меня Никита, когда я уже собираюсь идти за медсестрами.

— Да, — оборачиваюсь к нему.

— Поцелуй ее за меня.

— Выйдет, сам поцелуешь, — прошу медсестер о минуте и подхожу к Златогорскому. — Делать мне нечего, задолженности за тебя раздавать. Сам оплачивай свои долги.

— Кстати, о долгах, — прокашливается он, и я вижу улыбку на его губах, которую он скрыть пытается. — Я свою часть сделки выполнил. Теперь ты. Тебе придется переехать ко мне. Понимаю, что дочь ты не оставишь, поэтому можешь взять ее с собой, — качает он головой.

— Никит, это ведь твоя дочь, — напоминаю ему.

— Рада, у нас был договор, сделка, — настаивает. — Ты сама деловой человек. Разве не понимаешь? Что будет, если я всем буду прощать их обязательства?

— Ты хочешь, чтобы я с Женей вернулась к тебе, да? — вздыхаю, спросив его в лоб.

— В идеале, — кивает.

— Я подумаю, — произношу, закусив губу. — Но не дави на меня, Никит. Я не знаю, как мне поступить. Я понимаю, чего ты от меня хочешь, но не уверена, что могу сделать выбор прямо сейчас.