Книга Мой вредный профессор. Стриптиз для тебя, страница 97 – Анна Леманн

— Блинчик? — предлагаю обмен, которым мы всегда занимаемся, когда Настя заказывает завтрак. Обычно мы ещё и у родителей по одной штучке похищаем. Строим гениальные планы, как это сделать незаметно. А те, в свою очередь, делают вид, что не понимают, что происходит.

Мы начали этим заниматься ещё когда Розе было восемь, и со временем это в традицию превратилось.

— Не надо, — бурчит Цветочек. — Сам свои блинчики ешь! Чтобы я в твою тарелку не лезла и в жизнь тоже, — кидает и отодвигается от меня подальше.

— И свои ты мне тоже не дашь? — интересуюсь жалобным тоном. — Да? Оставишь меня без сладкого? — двигаюсь к ней поближе.

— Дам, — перекидывает вилкой мне один из своих блинов и рык издаёт, чтобы больше на её территорию не лез. Но уже поздно, я почти что вплотную к ней сижу. — Но только один, Виктор. Больше не дам! Отстань!

— И я тебе тогда дам, — перекладываю в её тарелку свой, получая в ответ её недовольное выражение лица.

— Спасибо! Но на этом всё! — продолжает обиженно бурчать.

— Роза, — дотрагиваюсь до её ноги под столом. — Пожалуйста, выслушай меня.

— Можно я спокойно поем? — прерывает меня, повысив тон. — Я твою просьбу не лезть в твою жизнь — выполняю. Выполни и ты мою простую. Не трогай меня. Пожалуйста!

— Роза… — тяну, понимая, что её агрессия в мою сторону обоснована. И я заслужил то, что сейчас получаю.

— Вы что, поссорились? — замечает нашу перепалку Настя. — Эй, ребята! Что за дела? А ну, быстро помирились! Ведёте себя как дети! Ей-богу!

— Вы тоже вчера с папой поссорились. И я вам слова не говорю, — прыскает ядом в их сторону прежде милый Цветочек.

— Поссорились, а потом помирились, — бросает отец, с укором взглянув на дочь. — И вам следует помириться. Это не дело. Мы одна семья. Да, у нас есть проблемы, но всегда нужно держаться вместе, несмотря ни на что.

— Думаешь, надо? — продолжает Роза. — Помириться нам надо? А мириться, как вы? А, пап?

— Нет, — смущённо отводит взгляд отец. — Как мы не надо. Миритесь, как вы обычно миритесь.

— А ну, прекратите! — вступается Настя своим командным и непривычно суровым тоном. — Всё! Спокойно все едим и наслаждаемся завтраком! А потом, уже за пределами стола, все будут продолжать выяснять отношения! — окидывает всех строгим взглядом. — Роза, будь мягче к Виктору. Ему сейчас непросто. Виктор, не обижай мою девочку, иначе я покажу тебе, что бывает, когда обижаешь Садовских.

— Понял! — киваю, принимая её условия.

— А ты меня, Роза, поняла? — обращается к дочери Настя.

— Поняла, мам, — цокает языком, закатив глаза. — Как только позавтракаем, я с ним поговорю. Дам ему пять минут, чтобы он пошевелил губами, и из его рта вылетели слова. Надеюсь, не оскорбительные, иначе я его… я его…

Да, она может мне устроить адские пытки. Но уже то, что она меня игнорирует и ненавидит, уже для меня пытка. Чувствую себя как ребёнок, который нашкодил, и родители его наказали.

— И обещай ничего такого ему не делать, — требует мама Розы, стараясь угомонить дочь.

— Ладно! Оставлю твоего любимчика в живых, — кривится в улыбке. — А то ещё будешь плакать. Сына любимого обижают. Как так? Он же такой хороший… Как его можно обижать. А вот ему можно меня обижать! Несправедливость!

— Роза, не ревнуй, — бросает Настя, с улыбкой глядя на своё чадо, которое, может, и ревнует, но никогда в этом не признаётся.