Книга Мой вредный профессор. Стриптиз для тебя, страница 80 – Анна Леманн

— Ладно, больше не буду, — закатываю глаза и откидываюсь на подушку.

Смотрю в потолок комнаты Виктора и вспоминаю, как тысячу ночей до этого просыпалась в этой комнате в объятиях Вика, но сегодня кое-что поменяется. Мы будем здесь не как друзья, а как парень и девушка. Любовники. Возлюбленные. Родственные души.

И самое забавное, что всё моё восприятие мира поменялось в одно мгновение. В то самое, когда Вик меня впервые поцеловал, приревновав к Кариму. И ведь раньше я даже мысли в своей голове не допускала, что мы можем быть вместе. А Вик, кажется, желал этого, но никогда не думал, что возможно. И даже сейчас в его голове борется два лагеря противников за сие действие. Поэтому я должна ему помочь. Только… как?

Решительно встаю с кровати и спешу к двери из ванной комнаты, остановившись около неё и встав в соблазнительную позу. Вероятнее всего, это сейчас выглядит забавно. Голая, в одних лишь простеньких розовых трусиках, но… Главное ведь быть собой. Мама всегда так говорит.

Дверь открывается, и Виктор шокировано останавливается, так и не сделав ни шагу из ванной. И по его внешнему виду понимаю, что он в ванную не только за контрацептивом зашёл, но и чтобы свою щетинку на лице сбрить. Что не может не радовать. Вчера он меня конкретно исцарапал.

— Ты…

— Я, — отвечаю и сама приближаюсь к нему, потянувшись к его шее руками. Обхватываю её и притягиваю Виктора для поцелуя.

Вырос, блин, под два метра, фиг теперь достанешь до этого жирафа. Раньше мне это не мешало, а теперь этот вопрос меня волнует. Ему наклоняться приходится ради меня. Может, туфли на высоком каблуке к нему обувать?

Виктор подхватывает меня на руки, облегчая мою задачу с поцелуем. Ведь теперь тянуться не мне приходится, а ему наклоняться. Всё так же даря мне и себе ласки губами, подходит к кровати и опускает меня на неё. Сам же залезает сверху, нависнув надо мной, как огромная скала над маленькой букашкой, которую скоро раздавит.

Его рука опускается к моему бедру, нежно погладив его и коснувшись кромки моих розовых трусиков. Задевает её и тут же отпускает, словно знает, что этот жест сделает со мной и какие ощущения во мне пробуждает.

— Ви… — хочу назвать его имя, но всё вокруг теряет смысл, когда его губы спускаются к моей шее и кусают её. Голос пропадает, словно я русалочка, что продала его за возможность иметь ноги. И злая ведьма, что у меня его похитила, оказывается вовсе не злой осьминожкой, а страстным опытным любовником.

— Молчи, — тянет между ласками. — Расслабься, цветочек, — продолжает говорить, но я и слова не понимаю. Зачем он вообще болтает, когда я такая?

Его поцелуи с шеи медленно ведут вниз. К грудям, которые он целует, ласкает, кусает, зализывает раны и вновь кидает их в агонию. Заставляет меня то и дело выгибаться к его губам, требовать больше, молить и просить продолжить. Погрузить меня в мир, где всё вокруг теряется, и лишь страсть остаётся главной жительницей моего тела.

Губы Виктора спускаются к животу, и в тот момент я осознаю, что грудь была ещё цветочками по сравнению с тем, что будет происходить сейчас. Живот оказывается минным полем, прикосновения к которому означают взрыв для меня.

Стон. Крик. Тяжёлое дыхание. Учащённое сердцебиение. Каменные, ноющие и болящие соски. Всё это сопровождает каждую его ласку.