Книга Мой вредный профессор. Стриптиз для тебя, страница 119 – Анна Леманн

— Ты… Ты нас отпускаешь? — не понимает Роза.

— Почему нет? Я уверен в вас и в том, что вы друг друга не бросите. А ещё я уверен, что вы вскоре вернётесь. Поймёте, что я прав, и приедете, чтобы попросить помощи. Дом всегда будет для вас открыт и с радостью примет обратно. Как и мы с Настей.

— Хорошо, — в тон ему отвечает Цветочек. — Наш дом тоже для тебя всегда будет открытым. Когда ты поймёшь, что неправ, мы с радостью выслушаем твои извинения.

— По рукам! — жмут друг другу руки. Не как отец и дочь, а как деловые партнёры.

Оба упёртые, как… Как не знаю кто. Из вредности друг другу не уступят.

Ну что же, жизнь обещает быть весёлой и сложной, потому что Розе будет сложно вдали от матери и отца. И мне придётся смотреть, как она будет себя убивать тем, что будет безумно скучать.

Роза

— Я ни о чём не жалею, — говорю не то себе, не то Виктору, который свои вещи распаковывает и в шкаф бережно складывает. Я же отложила это на завтра. Там ещё половину перегладить надо и в стирку кинуть. Поэтому сегодня достала лишь пижаму и на этом всё. — Начнём новую жизнь и…

— А Насте идея жить отдельно не понравилась, — прерывает он меня, перейдя на ящик для носков. — Она плакала. Просила одуматься.

— Она просто не хотела с нами расставаться, — бросаю, вспоминая сцену прощания и чувствуя вину. — И вообще, я сказала, что она может с нами поехать, но она решила не бросать папу.

— Она его жена, — отмечает Вик с ухмылкой.

— И моя мама, — добавляю, злясь на папу и его метод воспитания. — И твоя! И она сама говорила, что не против твоих увлечений. Могла бы и на нашу сторону перейти. Хотя бы временно.

— Без разницы, какая у неё сторона, — Виктор поворачивается ко мне, прервавшись от распаковки чемоданов. — Настя должна быть с твоим отцом. Она в загсе ему обещала это, — добавляет с умным видом, чем папу напоминает.

Хоть родства между ними и нет, но похожи, чертяки, как настоящие отец и сын. Манеры, мысли, поведение.

— Она могла и соврать, — заявляю, закатив глаза, но, поймав скептицизм в глазах любимого, добавляю: — Ладно, шучу я! Я понимаю и маму, и папу. Одна хочет мира и гармонии, а второй — чтобы всё по его было. Но последний обломится!

— Если бы, — вздыхает любимка.

— Хватит об этом, — решительно произношу и, встав с кровати, пересаживаюсь к нему на пол. — Мама обещала к нам заходить, когда будет скучать невмоготу. Но я думаю, мы ненадолго здесь, — обвожу рукой нашу с Виком новую квартиру, а частности спальню. — Скоро папа всё поймёт, и вернёт нас.

— Не думаю.

— А я думаю! — восклицаю и прикрикиваю на этого пессимиста. — И вообще, мне кажется, что мы скоро не захотим возвращаться. Нам вдвоём и здесь будет хорошо. Ты будешь работать, ходить на бои, водить меня в кино или ещё куда-то. Я буду готовиться к поступлению в спортивную академию, ходить на тренировки, ухаживать за домом. Мама, кстати, предложила подработать у неё и взять начальную группу. Буду на коньки их ставить и учить основам, — пожимаю плечами.

Мама у меня в прошлом фигуристка, и когда у них с отцом наладились отношения, и она стала чувствовать себя стабильно, то пошла работать тренером. Я часто с ней была на тренировках и хорошо стою на коньках.

Только вот вместо того, чтобы продолжить карьеру мамы, я пошла в гимнастику. Лёд в тысячу раз сложнее обычной гимнастики, и я сдалась в своё время. Но я не расстроена своим выбором. Из меня всё равно вышла хорошая спортсменка.