Книга Ребенок от босса-негодяя, страница 60 – Анна Леманн

И лишь Настю не трогал, потому что она бы почувствовала моё присутствие в своей жизни.

— Ладно! У тебя есть три минуты, – продолжает говорить с собой. – Потом пошёл к чёрту!

Смирно стою с ним эти минуты, с нетерпением ожидая момента, пока он посмотрит вокруг и заметит меня.

Такими темпами его можно убить. Он не замечает опасности вокруг себя и не нанимает охрану. Это бестолково и безответственно. У него двое детей! Хочет их оставить без отца?

Кретин! Без меня тут и правда всё полетело… И как они до сих пор живы? Чудом и моими мольбами!

— Время вышло! – объявляет и разворачивается аккурат в мою сторону. – Млять! – моргает пару раз, пытаясь скинуть мой образ. – Ты! Сукин сын! – и мне прилетает кулак в челюсть.

— Эй, полегче! – шиплю от боли, дотрагиваясь до разбитой губы. – Можно и аккуратнее, чтобы не доводить до крови.

— Это ещё мало! – рычит Лапин, сжимая кулаки для очередного удара. – Твою мать! Ты жив! Твою мать!

— Тише, тише, – шепчу, призывая его молчать. – Мы же понимаем, что никому не стоит знать о моём настоящем имени. Давид, – представляюсь и протягиваю руку для рукопожатия. – Давид Есенский!

— Ты серьёзно думаешь, что… – начинает, но, уловив красноречивый намёк в моих глазах, замолкает. – Пройдёмте в мою машину, Давид, – и разворачивается, всё ещё охваченный злостью.

И я его понимаю. Виноват. Столько дел натворил, но иного выхода не было. На кону стояли жизни. И не только моя и моих близких.

Поправляю длинные волосы, которые отрастил за два года пребывания в Венгрии и спешу за парнем. Хотя его уже так не назовёшь. Он стал мужчиной, готовым бороться за себя и свою жизнь.

Приятно видеть такие изменения в прежнем юнце, который не мог понять, что влюблён в свою сводную сестру, и её ребёнок – это его.

— А теперь говори, – требует Рустам, когда мы садимся в машину. – Какого чёрта?! Ты хоть знаешь, что с нами всеми было, когда мы получили известие о том, что ты, гад такой, сдох! Ты хоть представляешь, что было с Настей?!

— Знаю, – вздыхаю, опустив взгляд. – Виноват. Но с Настей я разберусь сам.

— Нет, млять! Я тебя к Насте теперь даже не подпущу! Ты, блин, ей всю жизнь искалечил, скотина! Она эти два года не живёт, а существует ради дочери!

— Она сильная, и я был уверен, что справится, – сжимаю губы. – В любом случае, не лезь. Как извиняться и прощение её вымаливать я сам разберусь.

— Карим знает?

— Никто не знает. Ты первый из моего прежнего окружения, кто узнал правду.

К слову, узнать меня можно, но довольно проблематично. Я отрастил волосы. Ношу цветные линзы. Пустил по лицу лёгкую бородку и с помощью косметологии сделал контуры своего лица жёстче и массивнее. К тому же я поменял стиль одежды.

Мало, но из таких мелочей сложился общий портрет иного человека – Давида Есенского.

— И почему я?

— С Каримом бы обычным ударом в челюсть не обошлось, – хмыкаю, коротко хохотнув. – Алиса бы меня придушила, и плевать бы ей было на срок за убийство. Ты – меньшее из зол.

— Так позвал бы Настю, – предлагает, явно издеваясь. – Она бы тебя с распростёртыми объятиями и калачом встретила.

Закатываю глаза, но его провокации пускаю мимо ушей.

— С ней я встречусь в клубе. Оттуда она не сможет сбежать, как из аэропорта, как только увидела бы.

— А ты уверен, что попадёшь сегодня в клуб? Думаешь, я отвезу тебя, чтобы поиздеваться над Настей? Легче тебя в подвал и бить, пока жалко не станет. Карима и Алису позвать. Дай бог живым выползешь.