Книга Ребенок от босса-негодяя, страница 15 – Анна Леманн

— Да, точно, точно! – отвечает и садится на диван. – Меня воспитывали военнослужащие и мужчины, уважающие женский пол. Я бы никогда так не поступил ни с одной из вас. Знаешь, что я сделал с теми, кто убил мою бывшую? – спрашивает, а я мотаю головой. Не хочу. – Правильно! Не нужно тебе знать. Повторю – я не обижаю женский пол. Но поглумиться и попугать девушек словесно могу себе позволить. Так вы начинаете лучше думать. Кому доверять, а кому нет, – останавливается, наблюдая за тем, как я возвращаюсь на своё место. – Мне нельзя доверять, Настя. Я не такой, какой тебе нужен мужчина.

— Я уже поняла это, – вру и отвожу взгляд. – Мы не встречаемся с Рустамом. Только делаем вид. Поэтому я позволяю ему любить его сводную сестру, и сама способствую этому.

— Хм-м… дальше.

— Что дальше?

— Про семью твою знать хочу.

— Ну… мама, папа, сестра.

— С ними живёшь?

— Точно не маньяк? – нахмуриваюсь. – Такие вопросы… странные.

— Боже, Настя! – неожиданно начинает смеяться. – Ты чудо, честное слово! Рассказывай уже.

— Нет!

— Ладно. Тогда я расскажу, а потом ты мне.

Как-то всё подозрительно.

Он… он меня пугает сейчас! Гораздо сильнее, чем когда говорил, что он маньяк.

— Мой отец воевал почти всю свою жизнь. Как пошёл в армию служить, так и не смог бросить. Дослужился до майора. В двадцать девять познакомился с моей тридцатилетней матерью, – а дальше продолжает говорить с такой теплотой в голосе, которой может позавидовать каждый родитель. – Она у меня была обычным хирургом, но личная жизнь не сложилась на гражданке, и она решила стать военным хирургом. Чтобы никогда не влюбляться и забыть слово «любовь», – на его губах расцветает улыбка. – Отец сразу в неё влюбился, и поженились они через неделю, хотя мама была против. Он её украл и чуть ли не насильно заставил под венцом «да» сказать. Но… их брак, я считаю, был самым крепким и счастливым из тех, которые я знаю. Были ссоры, но отец умел мириться, даже когда мать не хотела. Он у меня стратег ещё тот был. А через два года у них я появился. Родители так и продолжили трудиться на границе. Отец воевал, мать лечила, я бедокурил. Потом отца ранили серьёзно, и мы в мои пятнадцать переехали в Петербург. Там у отца боевой друг был, и тот обещал помочь нам обустроится. Вот такая история моей семьи.

— То есть ты с самого рождения был в самом эпицентре войны?

— Нет, – мотает головой. – Мать после моего рождения в госпиталь военный устроилась, и мы квартиру неподалёку от штаба отца сняли. Отец приезжал к нам чуть ли не каждую неделю. Воспитывал меня, матери помогал, мне ремня всыпал, если требовалось. В общем, всё старик успевал.

— И всё же это сложно для ребёнка, по моему мнению. Жить рядом с местом, где люди гибнут. А сейчас твои родители где? В Питере остались?

— Предались клятве. Жили счастливо и умерли в один день, – делает очередной глоток. – К сожалению…

— Мне жаль, – искреннее произношу. – Мои родители, слава богу, живы и здоровы. Спасибо богу за это!

— Видишься с ними часто? – спрашивает и я киваю. – Завидую.

— Часто видимся. Мы живём в одной квартире. С младшей сестрой.

— Повезло. Я бы всё отдал за возможность увидеть своих родителей и дядю, – вздыхает и залпом допивает всё.

— Дядя тоже умер?

— Да, – цокает. – Хороший был мужик! Всё мне дал для взлёта, – решительно встаёт и подходит к стойке с шарами. – Может, всё же сыграем в боулинг?