Книга Ребёнок от сводного брата, страница 3 – Анна Леманн

Какого чёрта он здесь делает? Кто его пригласил и зачем?

— Я ему не говорил, – шепчет Карим и по его тону понимаю, что дядя не врёт. – Это не я.

Твою мать! Что он тогда здесь делает?! Откуда он узнал?

* * *

Рустам. Пару дней назад

— Да, слушаю, – отвечаю на телефонный звонок, откинувшись в кресле. Закрываю глаза и устало потираю переносицу.

Время пять часов утра, а я ещё не ложился спать из-за грёбаных отчётов и проверок, которые на клуб наслали конкуренты.

Открылись неподалёку пару месяцев назад и чинят мне проблемы, думая, что таким образом заставят меня сместиться и закрыть мой клуб.

Да только я и не такие проблемы за время существования клуба переживал. Были и такие, что ловили в подворотне и избивали. Но то начало моей «карьеры» было и у меня «важных» друзей в контактах не было. Сейчас многое изменилось.

В этот раз даже дяде и отчиму не сказал, потому что чувствую, сам справиться могу.

— Рустам, здравствуй, – звучит в телефоне серьёзный голос Назара, помощника моего дяди.

Как-то прознал о моих проблемах и решил помочь? В принципе, в его стиле. Тем более что с того времени, когда дядя перебрался из Венгрии в Россию, наше с ним общение стало теснее, и Назар часто подрабатывает и у меня. Дядя приучает своего помощника к своему будущему наследнику.

Так вышло, что дядя в своё время написал завещание, по которому его архитектурная империя в случае чего достанется мне. Конечно же, после его женитьбы он изменил его содержание, переписав часть доли своей жене и дочери, но я по-прежнему наследник его империи.

Хотя я бы с радостью отказался от всего этого. Я в архитектуре полный ноль. Но дядю обижать не хочу.

— Что-то случилось, Назар? – спрашиваю его.

— Да, – звучит чёткий ответ, а затем на заднем фоне слышится детский плач или смех, отличимый от эмоционального выплеска Маши, дочери моего дяди. Моей двоюродной сестрёнки.

Или она простудилась?

Надо будет заехать и навестить крошку.

Обожаю этого мини-человечка с огромными голубыми глазами и микроскопическими пальчиками, пяточками, ручками, носиком и ушками. Комочек, который хочется вечно целовать и играть с ним.

Смотрю порой на неё и своих детей хочу. Чтобы приходить домой, а там эта радость громко смеётся и требует взять её на руки.

— Назар, не тяни! – вздыхаю. – У меня дел выше крыши. У меня вообще пять утра. Хочу закончить с работой и завалится спать.

— У меня сейчас три, – оповещает меня он, сбивая с толку. – Но это не главное. Я сейчас у твоей сводной сестры. У Алисы.

— У Алисы? Во Франции, – вытягиваюсь, чувствуя, как сердце начинает биться в несколько раз быстрее. – У неё всё хорошо?

Я вчера виделся с дядей. Что Назар делает сам у Алисы?

— У неё всё отлично, – успокаивает меня он. – Мы в субботу утром прилетаем вместе в Россию.

— Алиса прилетает?

— Да, – подтверждает. – В субботу.

— И что с того? – сглатываю.

— Приезжай в аэропорт, – раздражённо объясняет, словно я и без его подсказки должен был всё понять. – Встретишь её.

— Делать мне нечего?! – восклицаю, комкая от злости в руке черновик отчёта. – Зачем мне это? Она чётко дала мне понять за этот год, что не желает меня видеть и слышать. Ни разу не позвонила и не написала. Мы друг другу не нужны не только как друзья, но и как брат с сестрой.

— Приезжай, – настаивает он.