Книга Тайный наследник от проректора. Следы прошлого, страница 39 – Анна Леманн

Начав лепить пельмени, встаём бок о бок и принимаемся соревноваться, кто больше и качественнее налепит. Дабы победить, каждый из нас мешает друг другу. И в итоге всё заканчивается тем, что я уже бесстыдно сижу перед Егором и леплю пельмени прямо перед его лицом.

— Зайди сейчас кто на кухню, подумают не то! – хохочет Громов.

— А что они подумают? – театрально мурлычу ему, продолжая заниматься пельменями.

— Что мы тут совсем другие пельмени лепим, – хмыкает он. – Мои любимые, – подмигивает.

— Вот извращенец! – бросаю и, захватив его бёдра ногами, резко дёргаю вперёд, на себя. И его руки, которые до этого лепили пельмени, оказываются на моей груди. А если быть точнее, теперь тесто и фарш зажаты между моей грудью и руками Егора.

— А такие пельмени мне тоже нравятся, – бросает, не спеша руки убрать или хотя бы взгляд отвести. Наоборот, ощупывает их решительнее с каждой секундой.

— Руки убери, – шепчу.

— Мне так не хочется, Сара, – жалостливо произносит и поднимает глаза котёнка на меня. – Они такие мягенькие, тёплые, приятные.

— Егор!

— Ещё минуточку! Пожалуйста!

— Егор! – отталкиваю его со смехом, и он даже делает шаг назад, но тут же возвращается и в одно мгновение целует меня.

Недолго думая, отвечаю на поцелуй. Закидываю руки ему за шею и вновь обхватываю ногами его и приближаю к себе. Руки Егора тут же оказываются у меня на талии и ползут вверх, к шее.

Выгибаю спину ему навстречу. Чувствую всю отдачу мужчины этим поцелуем. А ещё я чувствую его пресс даже через футболку. И это… Это волнует меня не на шутку.

Выпустив меня из плена своих жарких поцелуев, Егор прислоняется своим лбом к моему. Тяжело дыша, ищет мой взгляд.

— А сейчас я могу вернуть свои руки к самому прекрасному? А? – и вновь этот взгляд котика.

— Идиот!

Егор. Четыре года назад…

— Сар, а Сар! – не унимаюсь и иду за ней шутки ради. Мне безумно нравится её реакция на происходящее, плюс ко всему этот взгляд, которым она смотрит на меня, думая, что у меня крыша поехала. – Ну, пожалуйста! Ну я всего разок!

— Уйди, извращенец! – бросает она мне и заходит в ванную. – Ты и твои шуточки меня достали! – кричит через дверь, включив воду. – Я, может быть, влюбилась в тебя после поцелуя, а ты такой корыстный! Использовать хочешь.

— Ну я же любя, – отвечаю ей, имитируя корябанье двери. – От всего сердца и со всей честностью. И любовью, между прочим!

— Иди в баню! – повторяет уже, наверное, раз десятый за последние несколько минут. А после затихает, решив, наверное, что я последовал её просьбе. Только не дождётся.

— А что ты там делаешь? – мурлычу, почувствовав скуку и момент, что можно продолжить её доставать.

— Грудь, блин, брею! – выкрикивает раздражённо. – Чтобы ты в следующий раз гладенькую трогал!

— Ты смотри там аккуратно! – бросаю ей, хохотнув в кулак. – С твоим-то везением ванную мне всю кровью зальёшь. Я, если что, на волосатую согласен. Главное – без порезов.

— Громов, достал меня!

— И бритву мою не бери! – неожиданно вспоминаю.

— Громов, – она, наконец, открывает дверь, окатив меня злым и раздражённым взглядом, который только у неё при этом ещё смешным и милым выходит. – Дай спокойно вымыть локоть, – просит она, указав на загрязнённую часть тела. – И футболку дай другую. Эта вся в муке теперь.