Книга Тайный ребенок от ректора. Оттенки прошлого, страница 22 – Анна Леманн

— Если найдёте сиделку, то могу в конце недели перевести.

— Найду.

— Тогда договорились!

Милена

— Мам, мам! – тянет меня Алёна за руку, прыгая рядом со мной. – А ты все дела решила? – интересуется, полная бодрости. Сама же она Дмитрия Александровича, отца Сары, замучила так, что у него даже голова разболелась.

Так-то малышка у меня спокойная, но болтушка и тарахтелка ещё та.

— Почти, – бросаю ей, продолжая вести её по коридору. – Одно мы с тобой сейчас вместе сделаем.

— Да? Вместе? – довольно расспрашивает. – А что будем делать?

— Навестим одного дядю, – останавливаюсь около палаты мужчины, которого Сара сбила. – Веди себя прилично! Он болеет, и ему нужна тишина.

— Хорошо, – сдаётся. – А ему можно мои рисунки показать? Я одному дяде уже показала, и он сказал, что я молодец! Рассматривал мои рисунки и хвалил.

— Можно, – киваю и пропускаю дочь в палату первой, после захожу сама и закрываю дверь. – Добрый день, – приветствую жертву аварии.

— Добрый день, – повторяет за мной Алёна и срывается: – А хотите мои рисунки посмотреть? – подбегает с альбомом и раскрывает его на кровати мужчины.

У Алёнки никогда терпения не хватает, чтобы дождаться нужного момента. Если она что-то наметила, то получит это прямо сейчас, иначе никак и никогда. Дурацкая черта характера. Думаю, она в отца такая. Тот тоже, когда заметил, даже заплатить был готов за ночь со мной.

— Показывай, – мнётся мужчина, которого постригли, побрили, помыли и сделали из него «человека». Сейчас он ничем не отличается от обычного старичка, который лежит в больнице.

— Извините, – прошу у него прощения за дочь. – Она просто любит показывать и хвастаться рисунками. И получать комплименты.

— Это ёжик, – показывает Алёна ему свою свежую лесную картинку. – А это медведь. Мне его помогал дедушка Дима рисовать. Поэтому он немного кривой, – издаёт короткий смешок.

— Нормальный по мне, – усмехается мужчина. – Хочешь, я вот здесь тебе на дереве дятла нарисую.

— А вы умеете?

— Умею. Только его и умею, – кидает со смешком.

— Рисуйте здесь, – переворачивает лист и даёт нарисовать птичку на чистом. – Я потом перерисую.

— Хорошо, – кивает он и в течение минуты рисует птичку. После Алена хватает альбом и уходит в сторону, чтобы перерисовать.

Я же беру стул и сажусь рядом с мужчиной.

— Вы меня помните? – спрашиваю его.

— Да. Ты та девочка, которая меня в больницу привезла и в эти хоромы заселила, – обводит палату рукой.

— У вас с бедром что-то.

— Да, с бедром у меня давно проблемы.

— Ну да, – киваю. – У вас там что-то с протезом. И из-за столкновения с машиной он сместился, – привираю, чтобы он не подумал ничего лишнего. – И мой долг был вам помочь.

— Добрая ты девочка, – вздыхает и неуверенно касается моей руки, поэтому я своей накрываю его, показывая, что мне приятны его прикосновения и слова.

— Я Милена, – представляюсь. – Можно просто Лена или Мила.

— Меня зови Тихоном, – хмыкает, кинув взгляд на Алёнку. – А девчушка?

— Алёна. Дочь моя.

— Милая такая. Забавная.

— Спасибо, – улыбаюсь и тоже кидаю взгляд на дочь. – Тихон, в общем, я пришла, чтобы сказать, что всё ваше лечение я оплатила. Будете здесь лежать, сколько врач скажет. И вот, вам ничего не надо больше? Там… Футболку ещё? Нижнее бельё?

— Да всё есть, – мнётся смущённо. – Мне в больнице даже щётку для зубов новую выдали и полотенце. И халат. И даже тапочки! Всё есть!