Книга Волшебный пояс Жанны д’Арк, страница 37 – Екатерина Насута

— Это ты мне скажи, чего ради. — Жанна тоже встала.

Странно, но этот разговор, который должен был бы добавить ей вопросов и сомнений, успокоил ее.

— Деньги… из-за них все… но мы ведь не о том, Жанна. Я предлагаю тебе союз. Ты остаешься здесь на некоторое время… просто остаешься.

— В роли приманки?

— Можно сказать и так. Главное, ты отвлекаешь внимание, а я… я понаблюдаю со стороны.

— С чего ты решил, что…

— Пруд.

— Это случайность!

— Случайность. Возможно. А быть может, удобный случай, которым воспользовались. И уверен, Жанна, тебя ждет множество самых удобных случаев… и если поблизости не найдется никого, кто бы за тобой присмотрел…

— Угрожаешь?

— Пользуюсь ситуацией.

— Ты… сволочь.

— Пожалуй, — согласился Кирилл, глядя… с насмешкой?

— Я могу…

— Пожаловаться? — Кирилл приподнял бровь. — Неудачная идея. Во-первых, Алиция терпеть не может жалоб и жалобщиков. Во-вторых… Что ты расскажешь? Сплетни? Версию, шаткую, что воздушный замок? В лучшем случае над тобой посмеются. Смеяться здесь любят. В худшем объявят параноиком. А паранойя — душевная болезнь…

— Сволочь.

— Повторяешься. — Он взял Жанну за руку, сдавил легонько.

Наклонился, касаясь губами кожи.

Вдохнул.

И выдохнул, опалив дыханием.

— Но я очень обаятельная и изворотливая сволочь, Жанна. Поэтому и предлагаю: давай дружить.

Следующие несколько дней прошли в тишине и притворном спокойствии. Жанна чувствовала напряжение, которое проскальзывало в едких замечаниях Аллочки, категорически недовольной появлением соперницы, в притворном дружелюбии Ольги, в равнодушии Игоря, который сделал вид, что ничего не произошло, и лишь сторонился Жанны.

Алиция Виссарионовна более не делала попыток побеседовать, напротив, она словно позабыла о существовании Жанны.

Сегодняшний вечер не стал исключением.

Жанна начала потихоньку ненавидеть эти семейные вечера.

Очередная гостиная.

И Ольга играет на фортепьяно пьеску.

Алла что-то читает, устроившись в низком кресле, брат ее занял место в углу, он вообще тяготел к таким вот удаленным спокойным местам, и в чем-то Жанна его понимала.

Николай сидел сгорбившись, прикрывая ладонью блокнот, и что-то быстро старательно черкал, шевеля при том губами. Стоило кому-то из семейства подойти ближе чем на три шага, и широкая ладонь Николая накрывала записи.

Игорек расхаживал по гостиной, что-то бормоча и размахивая руками, при том выглядел он сущим безумцем. Был ли им?

Жанна листала книгу, с каким-то особым, извращенным удовольствием разделяя слипшиеся страницы. А в текст почти не вглядывалась.

— Жанна, не горбись. — Сама Алиция Виссарионовна держала идеальную осанку. — Не представляю, о чем думала Женечка, воспитывая тебя…

Жанна молча выпрямилась, она уже усвоила, что перечить бабке — себе дороже.

— Что ты читаешь?

— «Гордость и предубеждение». — Жанна подняла томик, продемонстрировав заголовок.

— Сентиментальная чушь, — поморщилась Алиция Виссарионовна.

— Классика.

— От этого она не перестает быть сентиментальной чушью, — с легкостью отмахнулась Алиция Виссарионовна. — Подобные книги вредны.

— Почему?

Ольга прекратила играть, видимо решив, что все одно ее не слушают. А может, нынешняя беседа, в отличие от предыдущих, заинтересовала ее.

— Потому что они искажают представление о мире. — Алиция Виссарионовна стукнула тростью о пол. — Сентиментальные романы нужны сентиментальным дурочкам, которые не способны смириться с объективной реальностью.