Онлайн книга «Мертвая»
|
— Убийство. Диттер не выглядел довольным. Напротив, он был мрачнее обычного, а еще то и дело касался волос,то дергал за прядки,то приглаживал их, то ладонь запускал, раскидывая остатки прически. Нервничает? Тоже ожидал иного? — И ты настолько ослабел, что не способен разобраться? Впрочем, чего от тебя ждать… он, милая фройляйн, чтоб вы знали, никогда особыми талантами не выделялся… ты рассказывай, рассказывай, чего ради меня выдернули среди ночи и порталом отправили в этот жалкий городишко. Это он зря. Γород у нас с характером и оскорблений не любит. А слово произнесенное, я не сомневалось, было услышано. Я свернула на знакомую улочку. Днем она выглядела иначе, чистой и даже вполне себе мирной. А вот и дом. Стоит. Ничего ему не сделалось,только чуется рядом отвратительный душок распавшегося заклинания… Светоносный моргнул. А серый… он представлялся, но имя его напрочь вылетело из моей головы. Вильгельм? Вильгар? Вольдемар? Что-то такое, обыкновенное донельзя и не сочетающееся с общим пафосом. Он подался вперед и ноздри дрогнули. Черты лица заострились еще больше и последовал резкий приказ: — Стой. Я и нажала на тормоз. А тормоза у моей машины отменные. И кто виноват, что серого, привставшего было – какой нетерпеливый – швырнет на переднее сиденье? Вот жрец его, который секретарь и носитель божественной благодати, тот вполне удержался. И Диттер. И… — Что творишь, дура?! Вот и истинное лицо показалось. — Вы ведь сами велели остановиться, – и ресницами похлопать… ресницы у меня хорошие, густые. Да и обличье для встречи я на сей раз подбирала донельзя тщательно. Платьице с пышной юбкой, отделанной широким кружевом. Платьице темное. Кружево тоже темное. А вот пуговки, идущие по лифу в два ряда, розовенькие, как и перышки на шляпке. Уж не помню, когда ее приобрела, однако это фетровое ведерко с перышками и искусственными цветами пригодилось. Кружевные митенки. Туфельки на каблуке. Кучеряшки, которые держались исключительно благодаря патентованному воску для волос «Наша прелесть». И капелька помады для полноты образа. — Аккуратней надо, – он поднялся, потер грудь. – Этак и покалечить недолго… кто вас вообще за руль пустил. — Бабушка, – честно призналась я. А что,инквизиции врать нехорошо. И было мне тогда пятнадцать лет. Первая машина, помнится, отличалась крайне скверным характером и на редкость тугим рулем, повернуть который мне удавалось только, налегая всем телом. Ах,та машина до сих пор где-то в гараже стоит. …надо будет сказать, пусть подготовят ее для нужд инквизиции. А то ведь с этого господина станется к моей ручки загребущие протянуть. Ответить он мне не ответил, выскочил из машины и потянулся. Следом, неловко, бочком, выбрался и жрец. — Обращаться к тебе как? – поинтересовалась я, поскольку дознаватель спутника своего представлять нужным не счел. — Монк, – тихо произнес он. И голос, что характерно, был невыразительным. Вместе с тем Монк поклонился и произнес: — Я заранее приношу прощения моей сестре за неудобства, которые причинит мой спутник и прошу… проявить некоторое терпение. Его талант несомненен, но характер… …поганен. А еще этот засранец, чуется, избалован донельзя, поэтому и распирает его от восторга и восхищения собственною особой. Ничего, потерпим… правда, обращались явно не столько ко мне, сколько к той, что стояла за моей спиной. |