Книга Мертвая, страница 68 – Екатерина Насута

— И долго мы будем здесь сидеть? – кузина не выдержала-таки. Она не сводила с меня раздраженного взгляда. А злости-то, злости сколько… и да, я пью медленно.

Очень медленно. Мне вообще-то спешить некуда. У меня вечность впереди или около того.

— Хватит! – кузина вскочила и, смяв льняную салфетку, бросила ее на пол. – Мне надоел этот фарс…

— Согласна. И мне тоже…

Она зашипела. И дернула плечиком, когда Полечка положил на оное ладонь, верно, пытаясь успокоить.

— Она только и умеет, что портить окружающим нервы…

— Не только, – сочла нужным уточнить я. – Χотя с нервами тоже получается… но кто ж виноват, что они настолько слабые? Успокаивающий отвар пить пробовала?

— Дамы, – пискнул Полечка.

— Что здесь происходит? – в столовой-таки появился Диттер. Выглядел он помятым, взъерошенным и по-домашнему милым… во всяком случае вот эту отвратительную клетчатую рубашку с кожаными нашлепками на локтях можно надевать исключительно в кругу семьи, чтобы больше никто этого позора не видел.

— Гости, – я широко улыбнулась и, не удержавшись, подошла, поцеловала дознавателя в щеку.

Тот слегка вздрогнул.

— Родственники, дорогой… к сожалению, смерть от них не избавляет.

— Вижу, вы неплохо поладили, – Полечка подхватил кузину под белу рученьку. А та бледна. Стоит. Губы кусает… с чего бы?

В любовь с первого взгляда я не поверю. Как и в нежность, которую Полечка старательно пытается изобразить.

— Мы бы хотели побеседовать… – произнес он. – По-родственному… близким кругом.

Диттера я не выпустила. Во-первых, он был приятно теплым, во-вторых, пахло от него мятным порошком и еще самую малость морфием, а значит, старухиными каплями побрезговал. В-третьих, что-то подсказывало, что в беседах с дорогими родственниками лучше обзавестись независимым свидетелем. Или относительно независимым. А кузина-то просто клокочет… клубится в ней темная злая сила… откуда взялась? Прежде Летиция казалась мне редкостной пустышкой, а вот ведь… тоже ведьма.

— Пусть он уйдет, – потребовала Летиция.

И Полечка закивал.

— Это все-таки дела семьи…

— Он для меня почти семья, – сказала я, погладив Диттера по плечу.

К счастью, вырываться он не стал, глянул так… с насмешкой? С удивлением? Не важно. Я мило улыбнулась, а он хмыкнул. И готова поклясться, с трудом удержался от ответной улыбки. В глазах вон мелькнуло что-то такое, светлое, солнечное… надеюсь, не благословение, а то ведь и вправду упокоит ненароком.

— С каких это пор?

— С этих самых, – я выдержала полный ярости взгляд кузины.

— Нашла себе очередную игрушку…

— Ты же мертвая, – встрял Полечка. Да, особым умом кузен не отличался, как-то невдомек ему было, что порой стоит помолчать.

— И что? Почему я должна отказываться от личного счастья из-за такой мелочи?

Кузина опять зашипела, а личное мое счастье, которое еще не всецело проснулось, должно быть, а может, под влиянием морфия не сумело осознать некоторой двусмысленности своего положения, попросило:

— Может, все-таки к делу?

…в моем кабинете висели розовые шторы. А что? Розовый блондинкам к лицу… правда, почему-то меня пытались убедить, будто цвет этот на редкость несолиден, и потому не подходит для оформления деловых кабинетов. Я настояла. И получилось миленько. Розовые обои в узкую полоску. Розовая софа у двери. И стол с инкрустацией из розового дерева… книжные полочки, книги, большей частью бухгалтерские… пыль пора бы вытереть. И окошко приоткрыть, а то душновато стало.